Угораздило же меня полететь из Амстердама в Сиэттл через Миннеаполис почти четверть века назад, тоже в сентябре. Мы вылетели с опозданием, часов в 9 вечера. Я ещё подумал — удачно, как раз поужинаем, поспим, и останется пара часов лета.

Утром на подлёте к американскому воздушном пространству началась какая-то нездоровая возня. Несколько раз загорались и гасли табло "застегните ремни" и "no smoking". А потом слегка удивлённый голос капитана объявил, что ввиду незапланированных учений, рейс совершит посадку в Канаде. Не волнуйтесь, всё будет хорошо и God bless!

Понятно, что в салоне поднялся бедлам. Я тоже чуть не поддался общей панике, но потом усилием воли придал лицу по[фиг]иcтическое выражение и стал смотреть в иллюминатор. Это немного помогло. "Посмотрим Канаду, [фиг]ли, " — сказал внутренний по[фиг]иcт.

Самолет сел в какой-то жопе мира, я приблизительно понял, перед тем как отключилось табло, что в Ньюфаундланде, в канадской инкарнации Мухосранска под названием Гусиный Залив. Пока катились по ВПП, я слегка обеспокоился оттого, что мы сели на военном аэродроме. Я почти уверен, что сотовой связи не было, но вдруг по салону прокатился повторяемый на разные лады один примерно текст: "Террористы, атака... атака... террористы... " "Они бубубу самолеты бубубу... это война! Мы в состоянии войны! " — возбуждённо объяснял средних лет бизнесмен своей жене. На выходе все невольно замедлили шаги, слабонервные женщины даже начали всхлипывать: перед трапом живым коридором стояли вооружённые военные. Пассажиров усаживали в машины и сразу увозили. Без грубостей, но очень быстро и эффективно. Канадцы молодцы. Goose Bay хорошая база, на ней две большие полосы, способные принять Боинг 777.

Потом нас привезли, я так понял, в местную школу, где в спортзале был организован кризисный штаб. Быстро рассортировали всех граждан и не граждан, было несколько канадцев, но большинство было американцев и совем немного студентов и прочей шушеры типа меня. Собрали паспорта, сказали, чтобы не волновались, щас будет еда. При слове "еда" все оживились. Потом нас распределили по семьям или на выбор поселили в гостиницах города. Я попал к каким-то МакКормикам, что в общем-то всё равно, т. к. очень хотелось есть и спать.

Потом подвезли бургеры, картошку фри и колу, также по желанию наливали кофе в пенопластовые стаканчики. Я попросил чай, и его где-то нашли для меня и ещё нескольких таких же [ман]дюков, которым всегда всего мало. Добавку тоже раздали, и ещё остались бургеры, но их уже никто не хотел.

Потом я сел в машину со "своей" семьёй и уехал в неизвестность. Они спросили, чего я хочу, я сказал sorry guys, shower and sleep. Они понимающие закивали головами, и показали мне мою комнату. Яркий солнечный день не помешал мне провалиться в тревожный, потный сон.

Я проснулся вечером. Когда пересекаешь часовые пояса, всегда очень болезненно проходит адаптация, я обычно две недели как пыльным мешком стукнутый. Полежал в сумеречеом свете, соображая где я. С трудом склеил куски прошлого дня, которые были как какое-то кино с Томом Крузом или Брюсом Уиллисом. Часы показывали 7. Я лежал и потом услышал вежливые приглушённые голоса.

"Может, пожрать дадут, " — подумал я и налегая на перила спустился по лестнице на первый этаж. Там было людно, но меня не смущала чужая пижама и мой растрёпанный вид. "Я жертва перестройки! " — вспомнил я слова Крамарова. Между тем, видимо в этом городке жили очень общительные люди. Все со мной здоровались и смотрели сочувственно. Я точно не помнил, как выглядела хозяйка, и кого-то спросил, сорри, как насчет some chow-chow, ням-ням? Они засуетились, мне прямо неудобно стало, как рок звезда какая-то, ей-богу.

Потом они мне сказали, что у них как раз запланирована песенная ночь, так что я могу к ним присоединиться, а пока вот суп, вот жаркое, вот клюквенный морс. Я совершенно умиротворённый с аппетитом поел, убрал тарелку и приборы в раковину и присоединился к людям в гостиной.

Хозяйка села за пианино, заиграла смутно знакомую, тревожащую мелодию, но прежде чем я её успел узнать, прежде чем я _позволил_ себе её узнать, совершенно незнакомые люди буржуазного вида в гостиной на другом конце Земли, в продуваемом всеми ветрами Ньюфаундланде, неожиданно запели хором:

No yes lee yea-st car-money pachka

sigarette

Zha-cheat syo nitakush plokha

Nasi vonyashny dien

Eebilet nasamalot

Serebristy krylom...

Сказать что я oh-who-yell это ничего не сказать. Я замер, боясь пошевелиться! На секунду у меня мелькнула мысль, что наверное самолет разбился и я умер и это [м]лять такой адский предбанник — потому что в рай как бы не по чину —, и щас потащат клещами в адские котлы или что там у них заготовлено, либо мой мозг в конце концов согнался нах, и всё что было за последние двое суток — это такой длинный яркий наркотический приход и лежу я где-то в комнате с мягкими стенами под капельницей...

... и никто не хотел...

Кто бы мог подумать, что я по дикой случайности попал в клуб русского языка, а эту песню они разучивали два месяца! По моей азиатской роже тоже трудно было заподозрить русскоговорящего. Представьте, как они ох[рен]ели, когда я начал подпевать! Все разом замолчали, как по команде, а хозяйка перестала играть и слегка дрожащим вежливым голосом спросила: "Ok... what"s going on? " (Ок... что происходит?) А я стою обуреваемый джетлагом, стрессом, хрен знает где нахождением и неизвестно что впереди, а тут привет от моей великой Родины и от Цоя,

А без музыки на миру смерть не красна,

А без музыки не хочется пропадать. и слёзы сами собой струятся застилая зрение, но я мужественно пою а, с@ка, капелло, как будто за всех наших и не наших мир держу на плечах. Хозяйка в конце включилась и подыграла, также и остальные подпели...

В общем, пять дней пролетели, как в дыму. Мы много пили (старшее поколение Канады хорошо держит банку, я, оказалось, не очень), много говорили, много ходили в разные дома и в местные сауны. Вкратце, бесконечная череда беспробудной дружбы народов. Как меня пустили пьяного на борт, я догадываюсь — в Гусином Заливе все такие были, включая погранцов, таможню и военных. Атмосфера была, как будто победили инопланетян в "Дне независимости".

Очнулся 16 сентября 2001 года в Сиэтле помятый, больной, и снова ничейный...

На съёмочной площадке

История создания этого фильма началась со сценария к пьесе в 1971 году. Его написали в соавторстве Эльдар Рязанов и Эмиль Брагинский. По словам Рязанова ему просто нужны были деньги, так и появилась пьеса, состоявшая из 2 частей "Сослуживцы" и "Родственники". Пьеса очень понравилась зрителям и каждое выступление

Долина царей — древний некрополь в египетском Луксоре, где в течение многих веков хоронили правителей и вельмож. Но уже в греко-римскую эпоху царские усыпальницы были открыты и разграблены, а место это стало популярным среди туристов античного мира, о чем можно судить по многочисленным граффити. Мы уже не раз писали про расшифровку автографов

В молодые годы я жил в славном городе Конотопе. В соседнем подъезде жила старушка-алкоголичка, которую все попросту называли Фроськой. Она славилась тем, что без приглашения являлась на все свадьбы, похороны и другие мероприятия, где можно было повысить свой градус.

Однажды летом она явилась на похороны, основательно подогрелась, затем присоединилась к похоронной процессии. По окончании церемонии ноги её уже не держали, она улеглась на кладбищенскую травку и задремала.

Разбудило её ночью совместное действие желания опохмелиться и чьи-то громкие голоса. Фроська подползла к ограде и увидела парня с девушкой, в руках парень держал чемоданчик и бутылку вина, которой настойчиво пытался угостить свою подругу. Та лениво отмахивалась.

И тут из-за кладбищенской ограды протянулась костлявая рука, и хриплый замогильный голос произнёс: "СЛЫШЬ, ПАРЕНЬ, ДАЙ МНЕ! "

Секунду спустя парень с девушкой исчезли на максимальной скорости, бросив бутылку и чемоданчик. Фроська, собрав все силы, преодолела ограду, опустошила бутылку и вновь почувствовала себя человеком. Как честная законопослушная гражданка СССР, она утром отнесла чемоданчик в милицию (там, пока составили протокол, животы надорвали). Парня быстро нашли, хотя заикаться он перестал лишь через месяц. А Фроська стала местной достопримечательностью.

Я тут уже как-то писал про пуделя Тузика, которого мне несколько лет назад отдавали на недельную передержку в связи с отъездом хозяйки в отпуск. Она-то звала его Генрих, но у меня он был Тузиком и ничуть против этого не возражал.

Вспомнил я про него в связи в другой собакой, оставленной мне недавно друзьями, также на время их отпуска. Это была сиба-ину и собаку с таких характером я видел первый раз: ей все было по барабану. Еда, вкусняшки, игрушки, прогулки – все оставляло ее равнодушной. Когда я приходил домой, она даже не вставала с места. Причем, сначала я подумал, что это она так тоскует по хозяевам, позвонил им в тревоге, но они сказали, что это ее нормальное состояние, всегда такая.

И вот именно ее реакция на мое возвращение домой напомнила мне про Тузика: когда он был у меня, перед тем, как зайти в квартиру я останавливался, брал паузу на полминуты, внутренне настраивался, собирался с духом и лишь после этого открывал дверь и входил.

Почему?

Потому что без подготовки выдержать такой безумный поток радости, писка, визга, подпускания под себя, прыжков на руки, прыжков вокруг меня, облизываний и прочих проявлений восторга было просто невозможно)))