заменить слишком дорогую фирменную трансмиссионку на какую-то дагестанскую жижу. И в памяти всплыла забытая было история:

В середине 90х я прикупил Ауди-100. Конечно, б/у, с явно смотанным спидометром. Но по сравнению с проданной "восьмеркой" это было нечто. Турбо-дизель! Кондиционер! И панель не тарахтит! Я наслаждался машинкой буквально каждую поездку. Забегая вперед, скажу, что проехал тысяч 70, после чего на ней года три гонял племянник.

И вот, однажды я заехал в гараж "кооператора", сменить резину на зимнюю. Работу делали чумазые пацаны, а руководил ими Великий Спец, лет пятидесяти. Вылитый ютюбовский экперт.

Он открыл капот, и, похоже, сильно удивился узрев там мотор. Потом горестно и безнадежно покачал головой, как на поминках. После чего проникновенно сказал: "Тебе, паря, избавляться надо от этой тачки. И чем скорее, тем лучше". И на немой вопрос добавил: "Ты видел, что там пять цилиндров? Да как они нормально работать будут? Четыре, или шесть — это нормально. А пять... Это чудо, что ты еще ездишь. Так что продавай, не раздумывай!".

Резину заменили, и я скрылся в ночи. И никто не слышал, как в далеком немецком Ингольштадте плакали рукожопые инженеры концерна Ауди...

В один прекрасный день на одном из таких заводов во глубине Уральских руд (а таких заводов там было ну просто немеряно) случилась маленькая заминка — забыли проверить трубопровод в одной свеже-сделанной ракете готовой заступить на защиту Родины. Всего-то и делов — посмотреть в трубопровод, и поставить галочку в графе воен-приемки. Но не сделали вовремя. Нехорошо. По этой причине исполнять операцию проверки послали Мастера. Не того, булгаковского, но тоже очень хорошего, с большой буквы, да по совместительству работавшего мастером цеха. Мастер привычно заглянул в трубопровод, отметил качество сделаной работы, и уже было совсем собрался высунуться обратно, как вдруг заметил что-то необычное. В общем, заметить краем глаза за доли секунды в стесненном пространстве было как выиграть в лотерею миллион. Но случается. Заметил какие-то следы клея, где клея никак быть не могло. Странно. Стал смотреть, откуда клей, заглянул за поворот в трубе, а там — заглушка. Это почти как в рассказе про Мальчиша-Кибальчиша, помните, где Плохиш нашел место, где лежали черные бомбы, белые снаряды, и желтые патроны, и взорвал все это к чертовой матери? Так вот, найти заглушку в трубопроводе было почти как за секунду до взрыва Плохиша найти его зажженый фитиль и погасить. Если бы Мастер не заметил — залили бы ракету топливом, запечатали, послали на далекое море, загрузили б в субмарину, ну, или там просто в подводную лодку. В момент учений дали б залп, а ракета вместо того что б выпрыгнуть на поверхность, долбанула бы внутри, отправив всех моряков на дно.

В общем, сразу после этого момента за дело взялись особисты. С особистами никому приятно общаться не было — такие они люди по природе. Но в даном случае особисты вычислили нужного человека. Пришли к нему побеседовать. Тот инженер (!) видимо когда-то считал себя перспективным, а начальство посчитало наоборот. Чтобы отомстить начальству, он вставил заглушки на нескольких готовых ракетах перед отправкой. О чем сам признался особистам. Сделал все умно (на то и инженер), так что заглушки никто обнаружить бы не смог. Взывы ракет на старте приписали бы к плохому качеству в цехе сборки, с увольнением неценящего начальства. В общем, простая шахматная комбинация, если бы не наблюдательный Мастер.

Хеппи-эндом для этого инженера история не закончилась. Его судили и расстреляли. Всех с кем он общался когда-нибудь в своей жизни — допросили особисты, искали не было ли у него идейных сторонников. Историю рассказал мне мой отец, учившийся с саботажником в одной группе...

примеров того, как государство совместно с индустрией создало новый пищевой стандарт в чужой кулинарной культуре.

А дело было так: в конце 1970-х – начале 1980-х гг. Норвегия резко нарастила промышленное разведение атлантического лосося на фермах в холодных водах Норвежского моря. В это время внутренний и европейский рынки начинали перенасыщаться и требовался платежеспособный внешний рынок с высокой культурой потребления рыбы.

И здесь Япония выглядела идеальной — там был крупнейший в мире рынок сырой рыбы, культ свежих морепродуктов и то, что называют "высокой маржинальностью", т. е. привлекательной прибылью для производителя. Проблема была только в том, что в Японии лосось считался непригодным для употребления в сыром виде — он ассоциировался с паразитами, поэтому его только солили, варили или жарили, а в суши использовали тунца, желтохвоста, морского леща.

Лосось, выращенный на норвежских фермах, отличался от своего дикого тихоокеанского собрата отсутствием паразитов — в первую очередь сельдяного червя Anisakis simplex. А Япония столкнулась с дефицитом и, соответственно, с удорожанием тунца, чье жирное мясо (? toro) шло для изготовления суши и сашими. Норвежский лосось, чистый и аппетитный на вид, тут просто напрашивался как дополнение к тунцу.

На основе всего вышеизложенного норвежцы и разработали маркетинговую стратегию, которая получила название Project Japan. В дело вошли Норвежский совет по экспорту рыбы, и Министерство рыболовства Норвегии. В 1985 году в Японию отправилась Delegation Listau — норвежская делегация во главе с министром рыболовства Туром Листау.

Норвежцы начали рассказывать японцам про свой лосось. И делали это последовательно, разумно. Они не предлагали изменить традиции, они говорили: ребята, мы решим ваши проблемы с дефицитом тунца. Работать начали не с масс-рынком, не с потребителем, а с суши-шефами в общепите. Для них проводили закрытые дегустации. Показывали как резать, с чем сочетать. В посольстве Норвегии в Токио устраивали приёмы с ужинами, где подавали суши с лососем и устраивали лекции о безопасности фермерского лосося.

Успех, конечно, пришел не сразу. Понадобилось около 10 лет упорной работы — убедить японцев, что их культура суши, которой более 500 лет, вполне сочетается с лососем, было совсем непросто. Первые партии поставок — это 2-3 тонны в год. В начале 00-х — более 45 000 тонн норвежского лосося. Сейчас примерно 84% японского рынка свежего лосося — норвежские.

Но самое главное — в конечном итоге Япония легитимизировала сырой лосось для всего мира. Когда японская кухня стала глобальной, лосось автоматически вошёл в канон суши — американские, европейские, российские суши-бары просто воспроизвели японскую модель и при этом почти везде использовался норвежский лосось.

Теперь суши с лососем считаются "классически японскими", хотя сам продукт — европейского происхождения и результат норвежского экспортного проекта.

Project Japan сегодня изучают как очень удачный пример гастрономической дипломатии и культурного инжиниринга без конфликта с традицией. А еще пример терпения и длинного горизонта планирования. Что очень характерно для норвежского менталитета.