кучу проблем в связи с этими ребятами, забираю документы на них у сопровождающего офицера, иду с бумагами к командиру части.

Тот хватается за голову, и начинает названивать по телефону. От одного дагестанца ему удалось отказаться, а второй остался у нас.

Он был единственным кавказцем в части, и ему пришлось хлебнуть лиха. Синяки не раз мы у него видели, а однажды даже челюсть ему в казарме ночью сломали.

Я ему говорю: "Скажи – кто". Мы его сразу под трибунал, а тебя выведем из части. Надо – в другую переведем. А дагестанец всегда – "Это я сам. С табуретки упал".

Прикидывал я — как его отделить от остального личного состава. Спрашиваю:

— Что умеешь делать? Может строительные какие работы знаешь?

Говорит:

— Знаю строительные. Дома всё, что нужно, сам строил.

— Штукатурить умеешь?

— Умею.

Показываю ему склад. Здание ещё дореволюционной постройки. Метров четыреста длиной.

— Фасад сможешь один заштукатурить?

— Смогу!

Я ему тогда сказал, что, если эту работу сделает, получит отпуск и благодарность от командира части.

И вот каждый день после утреннего развода он брал тачку, инструмент, цемент, и шел к этому складу. Соорудил себе из подручных средств мостки, стремянку и каждый день – туда. Рота на другие работы, а он – приносит себе цемент с другого склада, воду ведрами, замешивает, штукатурит и штукатурит. В столовую без строя ходит. В казарму – после отбоя приходит. Сам по себе – и на виду всё время. Деды и вся борзота перестали его дергать. Зампотылу его работу проверяет. "Качественно", — говорит.

Я про него уже и забыл, — проблем же не создает, — когда однажды приходит: "Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться! "

— Что такое?

— Ваше приказание выполнено! Склад оштукатурен!

— Ну, молодец! А чего пришел-то?

Мнётся…

— Вы про благодарность говорили.

Тут я внутренне охнул. Про обещанный отпуск он молчит, а я вспомнил. Напомню – 91 год. В армии нищета, и война на Кавказе. Отпускать его домой никак нельзя – велики шансы, что не вернется, придется за ним кому-то ехать, а кто поедет – тоже могут не вернуться. Да и бланков "Благодарность" нет. Хорошо – были у меня большие открытки типа к 23 февраля, но без надписей. Там орденская лента, героические лица бойцов, ещё что-то соответствующее. На этой открытке машинистка штаба написала под мою диктовку примерно следующее:

— Уважаемая Хатима Магомедовна (имя-отчество здесь условны)!

Ваш сын … … с (дата)… по настоящее время исполняет почетную обязанность защитника Родины в вверенной мне воинской части №…

За время несения службы рядовой …(фамилия) показал себя … проявил…

Благодарю вас за воспитание…

С искренним уважением – командир войсковой части № …. подполковник …

Дата подпись, печать.

Командир подписал, печать в штабе поставили, отдал эту открытку бойцу. Он, как я потом узнал, отправил эту открытку матери заказным или даже ценным письмом, что подразумевало вручение адресату лично в руки. Что касается отпуска, — ему объявили отпуск по месту дислокации части. То есть, — после утреннего развода он волен покидать территорию части, гулять по Москве, приходить или не приходить на приём пищи в солдатскую столовую, снова покидать территорию части, но в 21-00 возвращаться в казарму. Не будем углубляться – насколько это поощрение соответствовало уставу. Но я пообещал, и моё обещание командир реализовал таким образом.

Отгулял парень свой отпуск. В роте его отношения с сослуживцами давно уже нормализовались, когда в часть пришло заказное письмо из Дагестана.

Мама этого парня на двух страницах каллиграфическим почерком и с безукоризненной грамматикой благодарила командира части за полученное письмо о сыне. Сообщила, что это письмо прочитали все ближние и дальние родственники (это я здесь нам говорю "дальние" а у них нет дальних родственников. Все ближние.), сказала, что гордится своим сыном, и рада, что он попал служить в такую хорошую часть, с такими хорошими командирами и сослуживцами.

Тогда, среди других дел и обязанностей, я выбрал время пообщаться с парнем.

Его отец рано умер, и их троих воспитывала мама – учительница русского языка в маленькой школе. На медкомиссии в военкомате у него нашли что-то в лёгких, и маме пришлось назанимать у родственников денег, подмазать врачей, чтобы парня признали годным к воинской службе.

И это письмо командира части о хорошей службе сына мама отвезла одним родственникам, те отвезли другим… Письмо это прочла половина Дагестана.

Такая вот история.

Чуть не забыл сказать, — за всё время моей офицерской службы, этот дагестанец был единственным из знакомых мне солдат, который писал по-русски с безупречной грамотностью.

благодетеля. А денег у него не было, и заложил он у кабатчика, за два штофа водки свой казенный тесак. Петр его и спрашивает: — Что ж ты наделал, дурья голова? А ну как государев смотр, что тогда?

— Эка невидаль — царь! Да что его и надуть нельзя? С тем они и распрощались, а наутро царь приехал в тот полк, в котором служил его вчерашний сотрапезник.

— Выстроить полк! — приказал Петр. Полк выстроили, и царь тут же признал солдата. А признав, велел ему: "Руби голову соседу слева! "Знал Петр, что рубить-то голову солдату будет нечем. А у пропойцы-солдата тесак был, да только деревянный, сделанный вечером, наспех, из лучины.

— Ваше императорское величество! — взмолился солдат, — за что невинная душа пропадет?

— Руби, я тебе приказываю! — повторил Петр.

— Выполняю царский приказ! — прокричал солдат.

— Только молю царя небесного помочь мне. Царь небесный! Ты выше царя земного! Сотвори чудо! Не дай погибнуть невинной душе! Преврати железный тесак в деревянный! И с тем вытащил из ножен лучину. Петр рассмеялся и одарил солдата серебряным рублем.

зябкий влажный ветер при +16.

Мне так и не удалось убедить жену выбраться на прогулку. Уже часа в 4 дня заметил, что дороги просохли, а дождь согласно прогнозу должен был начаться якобы в 5. Задумался — а что если отнестись к этому промежутку креативно? Раз любимая от меня притомилась, и все домашние дела закончены, куда бы мне выбраться наскоро?

Ну, холодно, так зато в парках пусто. Можно заехать в ближайший, пробежаться мимо рощи цветущего жасмина. И вдруг удастся поймать кого-нибудь сыграть в бадминтон. При первых каплях втопить мотор электровелика, удрать домой.

План мой был минут на 40 быстрой прогулки. Но вспомнил, что в парке этом есть пруд с чистейшей водой и сходнями. Плавать в такую погоду меня совершено не тянуло, чисто на всякий случай прихватил плавки, полотенце и бутыль с чистой водой.

Парк оказался действительно пуст и прекрасен. Для бадминтона впрочем не нашлось никого, а в одиночку мне долго бегать скучно. Заехал напоследок на купальный пруд просто полюбоваться видом, накормить белок и свалить домой, пока дождь не начался.

— Так и наша жизнь! — грустно думал я, вертя педалями. Только что она была вся впереди, громадье мечт и планов. И вот пожалуйста, вокруг никого и самому пора сворачиваться. Даже плавать неохота, только глянуть и уехать прочь. Всё, что будет, уже когда-то было, как верно заметил Соломон. Одна суета и томление духа!

Приблизившись к пруду, заслышал однако зажигательную сальсу из колонки. Вокруг нее пританцовывала и гомонила толпа человек в 30 явно иностранного происхождения. Всех оттенков кожи от белого до черного, разнополые, но в основном мулатки и креолки, возраст от 20 до 40, речь испанская. Мне радостно замахали руками и поприветствовали, очевидно приняв за своего — я изрядно загорел и был одет во всё красное просто для лучшей заметности на дороге.

Из испанского в тот момент мне вспомнилось только "Но пасаран!". От этого воздержался, поздоровался с собравшимися по-английски и объяснил, что не помешаю, просто заехал искупаться и скоро уеду. На меня глянули как на сумасшедшего, вежливо расступились и занялись разливом напитков в пластиковые стаканчики.

Я вовсе не был уверен, что хочу купаться, но раз ляпнул — решил нырнуть. Под сальсу я еще никогда не плавал, предпочитаю тишину и пение птиц. Но один вид танцующих девушек тут же поднял температуру. Прошел к сходням на крутом обрыве, скинул одежду, из уважения к собравшимся надел плавки и поплыл.

Сальса зазвучала просто волшебно, как бы со всех сторон, над водой особая акустика. Доплыв до середины пруда, перевернулся на спину и обнаружил, что солнце выглянуло и светит мне прямо в глаза. Его просто не видно было за кронами деревьев, а с ним сразу настала прекрасная погода с качающимися над головой высокими кучевыми облаками. Стало ясно, что синоптики опять наврали, и плавать можно сколько угодно, никуда не торопясь.

Выбравшись наконец на берег, увидел парня из этой компании. Он курил сидя на корточках и смотрел на меня с удивлением.

— Вода не грязная? — спросил он на ломаном, но правильном русском.

— Сам опасаюсь, принимаю меры! — ответил я. Вынул из рюкзака бутыль с водопроводной водой, вылил ее себе на голову. Нагнулся со сходен и наполнил бутыль из пруда. Показал парню так, чтобы сквозь бутыль просвечивало солнце. Мне самому было интересно — скоро вода зацветет, и уже начала в застойных прудах. Но тут бьют со дна мощные родники, вода оказалась прозрачной не хуже Байкала.

Парень внимательно осмотрел бутыль, потом ее ощупал.

— Она ледяная! Как можно в ней плавать? — удивился он.

— Старики тут всю зиму купаются, прорубь поддерживается в любые морозы. Я так не люблю, мне в прорубь приятно нырять только после парилки градусов в 100. А им не нужна никакая парилка, домик этот просто для переодевания. Сходни деревянные, чтобы мокрые ноги не примерзали.

Тут я заметил, что хоть парень говорит по-русски бойко, почти ничего из мною сказанного не понимает. Объяснил ему, что такое прорубь, кувалда, парилка, битье вениками для разогрева и тому подобное. Сальса меж тем сменилась то ли на румбу, то ли на мамбу. Мулатки и креолки, покончив со своей текилой, разрумянились, сбросили куртки и затанцевали вообще пленительно. Вероятно, среди соотечественников почувствовали себя как на родине зимой в особо холодный день. Московский июнь этому вполне соответствовал. Замерзшими они не выглядели, скорее наслаждались приятной прохладой.

Трудная аудитория для рассказов про баню! Баня у них летом натуральная, на всю атмосферу. Поэтому я заткнулся и спросил парня, откуда они.

Оказалось, все из Кубы, собрались вместе отпраздновать День Отца. На меня поглядывали изредка как на снежного человека, пока я обсыхал и переодевался.

Когда я уезжал оттуда, распогодилось окончательно. Тучи почти разошлись, вовсю сияло солнце. А в парке этом по-прежнему никого не было, кроме тридцати самых морозоустойчивых, вполне себе счастливых кубинцев.

Несясь по аллеям, тоже вспомнил своего отца. Как он брал меня на зимние рыбалки и в баню с ледяной купелью. Руки у него были горячие при любом морозе. И вот результат через полвека — прекрасно себя чувствую в любую погоду. В скольких морях, озерах и прудах переплавал, когда другим туда было холодно соваться. Такие подарки отца ценнее любых игрушек.