Ненавижу. Когда мне было 3 года, моих родителей лишили родительских прав. Полгода я пробыла в приюте, а потом меня взяла на опеку семья. Вроде все хорошо, можно радоваться, но нет. Знаете такие семьи, которые берут детей на опеку из-за денег, которые они получают на детей? Вот, мне попалась именно такая семья.

Когда мне было лет 6, они взяли

Жена в декрете решила, что я должен ей помогать. "Помогать" — значит взять на себя часть ЕЁ забот. Я понимаю, что она устаёт за весь день, но ведь я тоже не х[рены] на работе пинал, после работы мы вместе проводили время с ребенком, вместе гуляли, купались и укладывались. А она почему-то решила, что когда я прихожу с работы, то должен взять ребёнка полностью

Когда в советские времена режиссёр Георгий Данелия в тбилисском аэропорту увидел актрису Анастасию Вертинскую, прилетевшую для съёмок в фильме "Не горюй! ", он страшно перепугался: в Москве в моду входили мини-юбки, и Анастасия надела не просто мини, а супер-мини. До Тбилиси мода на мини ещё не докатилась. В фильме Вертинская должна была играть дочь Левана, роль которого исполнял Серго Закариадзе. До этого Закариадзе и Вертинская не виделись. Сцены дочери и отца снимали отдельно, потому что, когда снимали Закариадзе, Вертинская была занята в спектакле, а когда она освободилась, актёр улетел на съёмки в Италию. И вот, наконец, отец и дочь должны были познакомиться и сняться вместе. Когда Закариадзе приехал на репетицию в гостиницу и увидел Анастасию в мини-юбочке, он вызвал Данелию в коридор и спросил сурово:

— Кто эта девица?

— Это ваша дочь.

— В каком публичном доме ты её разыскал?!

— Сергей Александрович, это Настя Вертинская, дочь Александра Вертинского. Она играла Офелию в Гамлете Козинцева…

— Ааа, Настенька! — потеплел Закариадзе.

— Я же её на руках держал, когда она маленькой была!

И попросил:

— Только ты её на улицу в таком виде не выпускай! И никому не говори, что она мою дочь играет!

Иду как то в Москве вечером к метро. Зима, мороз и вечер поздний уже.

Редкие прохожие спешат, на месте не задерживаются. И тут смотрю — у входа в метро стоит мужик в обнимку с колонной и полным страдания взглядом провожает тех, кто может самостоятельно передвигаться. Порою он прилагает героические усилия, чтобы от колонны оторваться, сделает шаг и тут же начинает заваливаться. Тогда он в падении разворачивается обратно к колонне и снова обнимает ее — спасительницу. Небось проклял уже и себя и того парня, кто водку наливал. Тут я уже совсем близко подошел. Мужик на меня посмотрел и так хрипло с мольбой во взоре спрашивает:

— Парень, ты в метро?

— Ага, — отвечаю.

— Я с тобой, — быстро говорит мужик, отлепляется от колонны и повисает на мне.