ЛЕНИВЫЕ ЛЮДИ

"Пусть будет, как будет, ведь как-нибудь да будет, ведь никогда же не было, чтобы не было никак"

(Я. Гашек)

Вначале я даже не понял – где скандалят, потом сообразил, что это в коридоре.

Странно. Обычно никаких драк у моих соседей по этажу никогда не бывает. Все спокойные, тихие люди. Пришлось переодеваться в соседа и идти разбираться что там случилось. Надел я штаны и появился перед вполне уже разогретой публикой.

Публики оказалось пять человек: управляла скандалом властная женщина в кожаном пальто, ей на вид под пятьдесят, с ней пару здоровых, спортивных мужиков, но они помалкивали. Один рыжий, второй бородатый, дагестанец, или типа того.

И с ними же, лысый мужчина в красивом костюме как у префекта района.

Против них был только один – наш сосед Рома, в шортах и дырявой футболке.

Пара слов о Роме: ему лет тридцать пять, когда-то, лет двадцать назад, их коммуналку расселили и им с папой дали "однушку" в нашем доме. Вначале они тут жили вдвоём, потом папа женился и переехал к жене на другой конец Москвы, а Рома так и живёт. С тех пор Рома тоже женился и у него даже появился свой младенец.

Характер у Ромы загадочный и слабоуловимый, он делает только три вещи в жизни:

1) Выходит из квартиры на общий балкон.

2) Курит там.

3) Возвращается в квартиру.

Даже на работу не ходит, занимается чем-то дистанционным.

Бывает, конечно, что на него наседает жена и тогда Рома развивает бурную деятельность. Однажды он даже затеял генеральный ремонт своей "однушки". Накупил тонны плитки, мешков с цементом и вагон гипсокартона. Так всё это без движения и пролежало на этаже. Месяцев пять. А когда все мы начали роптать, Рома почесал грудь и продал все стройматериалы примерно за двадцать процентов первоначальной стоимости. Продал и довольный собой пошёл курить на общий балкон…

Но вернёмся к скандалу.

Штука в том, что месяц назад, умер Ромин папа, а эта женщина с группой поддержки и была его вдовой.

Вдова посмотрела на меня, решительно вышедшего из квартиры, и с вызовом спросила:

— Вы что-то хотели, молодой человек?

Что должно было означать: "Хрен-ли ты выперся и суёшь нос не в свои дела? Иди домой и не подслушивай. "

На что я с добродушной улыбкой ответил:

— Да, хотел. Я бы хотел не прозевать ни одной секунды и тут же позвонить в скорую помощь, когда Рома кому-нибудь из вас перережет сонную артерию. Ну, или вы с ним поступите точно так же. Мало ли.

Тут подал голос Лысый в костюме:

— Уважаемый, никто никому сонных артерий резать пока не собирается, всё происходит в рамках правового поля. Я адвокат.

Женщина махнула на меня, как на пустое место и продолжила свою речь:

— Роман, ты не думай, что мы поговорим и отстанем. Нет. Никто от тебя не отстанет. Варианта развития событий только два, один самый лёгкий для всех — мы продаём эту квартиру и делим деньги согласно долям наследства. И второй вариант, неподъёмный для тебя — ты должен будешь заплатить мне мою часть квартиры. Поясняю, отец твой, когда мы поженились, усыновил моих двоих деток и они по закону для него как родные. Вот и считай, половина вашей "однушки", твоя, а вторая половина, моего покойного мужа — твоего отца и она делится на четыре части, одна часть тебе, две части моим детям и четвёртая мне. Итого, твоих в этой квартире, всего пять восьмых, а моего соответственно – три восьмых. Успеваешь за мыслью? У тебя есть такие деньги, чтобы расплатиться? Думаю, что врядли.

Чего ты лыбишься, Рома? Ситуация для тебя совсем не смешная. Пора бы повзрослеть.

Рома ловко вставил палец в дырку майки и почесал им живот, посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

— Видишь, мне пора бы повзрослеть.

Вдова всё больше распалялась, её сбивало с толку, что Рома как-то вообще не переживал, хотя должен бы:

— Если ты думаешь, что у тебя маленький ребёнок и поэтому тебя никто не тронет, то зря.

Я расскажу тебе, как всё будет, если ты как страус продолжишь держать голову в песке и отмалчиваться. Я продам свою долю за хорошие деньги специальным людям, которые на правах собственников, въедут в твою квартиру, расскажут тебе что к чему и ты через месяц продашь им всю свою долю за три рубля. Понимаешь, о чём я?

Лысый адвокат кивнул, мол, подтверждаю, примерно так всё и будет.

Вдова протянула ладошку и властно вскрикнула:

— Бегом неси сюда квартирные документы!

Даже я дёрнулся и внутренне уже хотел бежать за своими документами на квартиру.

А Рома даже не шелохнулся, он вытащил из пачки сигарету и начал её разминать, давая понять, что хорошо бы уже и закончить это увлекательный разговор, потому, что пора идти на общий балкон.

Из дверей квартиры выглянула взволнованная жена Ромы, но тут же спряталась обратно.

Рома, всё так же разминая сигарету, сказал:

— Ну, раз мы больше никогда не увидимся, я расскажу вам всё с самого начала…

— В смысле мы не увидимся?

— Не перебивайте меня, пожалуйста, и выслушайте. Я ведь вас не перебивал. Так вот, мы с моим покойным папой, всегда были очень ленивые люди. То он мне говорит- Ромчик, надо бы дела сделать, время идёт, а я ему отвечал – неохота, сегодня Спартак играет, давай с понедельника возьмёмся. Потом я говорил – Папа пойдём заниматься делами, мы ведь так и не начинали, как бы чего не вышло, а папа отвечал – что-то я устал, давай сегодня пивка попьём, а со следующей недели всё и узнаем, как и что делать. Но, год за годом время шло, а мы с папой, две ленивые жопы, царство ему небесное, так ничего и не сделали, даже и не начинали. Одним словом, завалили участок.

Короче говоря, мы с папой единственные люди в доме, а может и единственные во всей Москве, которые так и не приватизировали свою квартиру…

Первым пришёл в себя лысый адвокат, он нажал кнопку вызова лифта и на ходу сказал:

— Тамара Пална, ну, раз я тут уже как бы и не нужен, я побегу. Звоните, если что.

У вдовы зашаталась голова, она хотела что-то сказать, но не придумала что.

Вся компания молча двинулась к лифту, а Рома сказал на прощание:

— Не поминайте нас с папой лихом и спасибо за совет, я постараюсь повзрослеть.

Я пошёл к себе, а Рома подмигнул мне и с сигаретой за ухом, отправился на общий балкон…

Ну, раз уж пошла такая "шинельно-спиртовая" тема...

Апрель 45-го. Германия. Моему деду 46 лет. Гражданскую прошёл.

На фронте с осени 41-го. Старшина, командир отдельного взвода.

Взвод встал на ночь в каком-то хуторе. Хозяев нет. Сбежали.

Бойцы нашли заколоченную дверку в подвал. А там соленья, окорока-колбасы. И 20-ти

Был в Древней Греции такой деятель – Алкивиад. Проходимец, прощелыга, плут, лжец, обманщик, совершенно безответственный авантюрист и циник безо всяких принципов. Но, вместе с тем, – обаятельный, способный, волевой, деятельный, решительный. И поэтому оставил по себе след не только в учебниках и научных трудах по истории: в древности "алкивиадских" анекдотов ходило, наверное, не меньше, чем столетия спустя – о Василь Иваныче с Петькой и Брежневе. Вот один из них.

Однажды закрутил он (Алкивиад) шуры-муры-амуры с афинской гетерой по имени Лаис. И вот, как-то раз, на очередной попойке в своей компании, кто-то из приятелей и говорит ему: ну что ты, мол, валандаешься с этой Лаиской? Она ж тебя не любит.

Алкивиад единым духом осушает добрую чашу кипрского, оправляет себе в пасть горстку соленой черноморской кильки (весьма, между прочим, ценимой древними греками), прожевывает, глотает, блаженно отдувается, и, наконец, ответствует:

— Вино и рыба меня тоже не любят. Но мне нравятся. Если цены своей стоят.

Вася целый день крутил баранку колесного трактора, после работы с дружками немножко выпили и по домам, дома старался на жену не дышать, не прокатило, тёща засекла:

— глянь дочка, он видать пьяной! вот язва, черт её принес, жена -то ничего а эта давай всякие издевочки, а делов-то, по стакашку водки с мужиками решил лучше молчать,

Отмечали мы с семейством на даче дедушкин праздник — День рыбака. Поставили на улице стол: шашлык, вино, все дела. Когда у старшего поколения посиделки дошли до песнопения, на мужа напала оса. Ужалила в шею, а он, в свою очередь, ее убил. В одно мгновение появляется вторая, затем третья... А после целый рой ос! Мы бежали кто куда! Я носилась вокруг дома, пытаясь найти хоть какую-то открытую дверь. В волосах жужжали агрессивные твари, в голове от страха путались мысли, паника! Залетаю в дом, вижу, что муж уже спасся. Падаю ему в ноги и ору, чтобы он сделал хоть что-нибудь, так как. меня жалят в голову! Тут на эти вопли из комнаты выходит наша трёхлетняя дочь и видит картину: мама вопит, стоя на коленях, а папа книгой гасит ее по голове. В итоге убил и вытащил трёх ос, но укусы у меня горели. В этот день пострадали все. И надо было видеть, как после всего этого муж, замотанный как ниндзя во всю одежду, что нашли, и в очках дельтапланериста возвращался на место нападения за брошенными вещами и телефонами.