помощник перешел на другую сторону от грузовика и уже оттуда корректировал действия водителя. Неопытный водитель начал движение с слишком большим радиусом разворота, беспрерывно подавая сигнал я насколько возможно сдал назад, но пока грузовик не вьехал в мою машину водитель не остановился. Вина водителя была настолько очевидна, что я не стал заморачиваться с вызовом полиции, ограничившись его извинениями и обменом данными страховых компаний. Да и свидетели казалось не нужны, в машине со мной сидел мой сотрудник с работы.

 На следующий день меня ожидал сюрприз, вместо того чтобы по тихому договориться и не теряя скидку за безаварийность на страховку, оплатить наличными не такой уж дорогой ремонт моей машины, компания которой принадлежал грузовик подала на меня в суд. По новой версии озвученной компанией я презрев опасность, разогнавшись на легковой машине протаранил грузовик, при ударе я смял ступеньку  ведущую к дверям кабины. Стоимость ступеньки оценили в пять тысяч шекелей, что-то около полутора тысяч долларов по тому курсу.. Словами не передать как я обрадовался, открывались новые возможности заработка по перепродаже ступенек, это же золотое дно при такой стоимости...

Когда улеглись эмоции я понял что у меня нет другого выхода, как подать встречный иск.

 Интересный и дотоле неизвестный для меня факт израильской юриспруденции, в суде по мелким искам не предусмотрены адвокаты, судья выслушивает две стороны и без промедления выносит вердикт, за исключением  тяжбы с фирмой, фирма имеет право на адвоката... Защищаться в суде мне предстояло самому в отличие от моего оппонента, при моем знании иврита (два года в стране), шансов на победу у меня не было даже призрачных. И тут мне пришла в голову гениальная (так мне казалось) идея. Была у меня на ту пору одна знакомая девушка Юлия, ребенком ее привезли в Израиль и иврит был для нее как родной, кроме того она работала секретаршей в адвокатской конторе. Юля поняла меня с полуслова и уже через три дня у меня лежало четыре листа бумаги исписаных мелким почерком, на высоком иврите в русской транкскрипции, там как дважды два-четыре доказывалась моя невиновность. Я пару раз перечитал текст, с трудом я понимал может с четверть от написанного, три четверти слов я не то что не знал, я даже на слух такого не слышал, Юля заверила меня что это шикарная речь в самый раз для суда, там мол любят высокий слог и что я непременно выиграю дело если выучу текст наизусть и с выражением прочту его судье. Сказано-сделано, я два месяца учил зубодробительный текст не особо вдаваясь в содержание, общее направление было понятным, а в остальном я полностью положился на непререкаемый авторитет секретаря адвоката.

 И вот наступил долгожданный день суда, небольшой зал человек на сто был почти заполнен. Суд по мелким искам это быстрый суд, судья женщина лет под пятьдесят с строгим лицом должна была рассмотреть в это утро с десяток дел. Все шло довольно споро, судья выслушивала обе стороны конфликта одновременно рассматривая документы касающиеся дела, отмечала что-то у себя в тетрадке и либо сразу говорила решение либо предлагала дождаться его по почте.

К десяти утра очередь дошла до нас, судья выслушала адвоката водителя и пригласила меня выступить с ответной речью. Я решил не полагаться на память, а зачитать речь с листа. Что сказать? Никогда до и никогда после мои слова не производили такого впечатления на людей... Не успел я дочитать первый лист как заметил странное оживление в зале, суд вообще не располагает к веселью, народ как правило хмур и зол, а тут на лицах у многих появились улыбки, а кое где слышался смех. Ближе к середине текста зал что называется лежал и стонал от смеха, судья пытавшаяся поначалу сохранить серьезное выражение на лице сдалась и скрыв в ладонях лицо наклонила голову, к концу моего монолога она вроде как взяла себя в руки на минуту и попросила повторить последнюю фразу. "Им зе ле ярог отану, зе ихшель отану, аварну ат фараон, наавер гам эт зе -То что не убивает, делает нас сильней и переживши фараона переживем и это". После этих слов она всхлипнула и снова спряталась. Я продолжил чтение... На заключительной части зал просто рыдал, даже мой свидетель еще хуже меня зная язык весь красный заливался от смеха поддавшись общему настроению. Один лишь я был грустным, мне казалось что с этим романтическим бредом который дала мне Юля, суд я проиграл. В конце судья попросила меня и водителя грузовика схематично нарисовать положение наших машин на дороге. На этом суд для нас закончился, решение мы должны были получить по почте.

Уже на выходе ко мне подошел водитель с извинениями за себя и свою фирму(его обещали уволить в случае отказа выступить против меня), при этом добавил что за всю его жизнь он не слышал лучшей речи, особенно восхитили его заключительные слова-"Пру у рву-плодитесь и размножайтесь". Позже я спрашивал у Юли каким образом в тексте об аварии могло появится такое выражение, она ответила что в общем контексте это было органично и к месту, а мне нужно учить иврит и писать самому за себя, тогда я буду задавать меньше глупых вопросов.

Суд, как не странно я выиграл. Фирма полностью оплатила ремонт моей машины, издержки за суд и даже небольшую моральную компенсацию, подозреваю что судья назначила компенсацию в качестве гонорара за небольшой концерт.

на банкете был некий художник, которого выписали из Союза для того, чтобы он писал парадные портреты полководцев–победителей.

И вот бокалы наполнены. Открывая праздник, Рокоссовский встал и пламенно произнес:

— Дорогие товарищи! Друзья! Братья по оружию! Первый тост предлагаю посвятить нашему великому стратегу, гениальному полководцу, светочу мирового революционного движения, нашему горячо любимому товарищу Иосифу Виссарионовичу Сталину!

Гости встали и в торжественной тишине готовы были уже начинать чокаться за светоча, как вдруг откуда–то с галерки прилетел негромкий, но отчетливо слышный всем категорический ответ:

— А я выпивать не буду!

По залу прокатилась волна недоумения и негодования, она отразилась от дальней стены и, вернувшись, ударила в Рокоссовского:

— Кто это сказал?!! — рука Маршала потянулась к кобуре.

— Я это сказал! — все вдруг разглядели в дальнем углу штатского, продолжавшего сидеть.

— Почему?

Художник встал, окинул всех полным достоинства взглядом и изрек:

— А мне не налили!

на неделю рванула с лучшей подружкой на море, выключив телефон, и позвонила, когда закончились деньги. Мама чуть с ума не сошла. Пришлось ехать их забирать. При этом батя ржал и попросил тёщу в следующий раз просто взять его с собой.

У неё диабет в начальной стадии и когда участковый врач с суперсерьёзным видом начал перечислять, что ей нельзя, она перебила его:

– А что будет, если я это буду есть?

– Вы можете умереть, – с самым трагичным и угрожающим видом сказал доктор.

– Да ладно вам! Что, серьёзно? То есть в 86 лет есть такая вероятность?

Короче, колем инсулин и едим, что хотим.

Она играет в шахматы на бульваре с мужиками – и выигрывает! Она поёт в хоре "Весёлые старушки", ходит в театр и посещает все бесплатные городские мероприятия и концерты. А недавно завела себе вдового бойфренда на 8 лет младше себя.

Теперь они отрываются вместе.

В прошлые выходные он побаловал её гонками на квадроциклах. А потом они за ужином выпили 2 литра домашнего вина и заснули перед телеком в обнимку на диване в гостиной, где мы их и застукали, вернувшись с дачи, как парочку подростков. Так дед Коля был представлен семье – онемевшей маме, офигевшим внукам и неизменно ржущему папе.

Я обожаю свою бабку – она позитивнее и энергичнее большинства моих молодых знакомых. Она любит жизнь и умеет ею наслаждаться. "А сколько той жизни! " – отвечает она моей маме на все её "мама, ну как так-то?".

Хочу такую старость.