Вор по вызову

Эрнеста Михайловича на почте все любили. Особенно начальство. Директор всегда говорил: "Хороший ты мужик, Михалыч! Добрый, отзывчивый, вежливый, а главное — работящий! Вот именно потому нам с тобой будет прощаться очень тяжело. Но (ты сам понимаешь) молодая кровь с современной техникой на "ты". Леночка нам продуктивность повысит, а это — главное для клиентов.

Эрнест посмотрел в сторону выпускницы парикмахерского лицея, которая уже полчаса искала провод от беспроводной мышки. Тяжело вздохнув, расписался в заявлении на увольнение.

Все провожали Михалыча со слезами на глазах, особенно новенькая Леночка. Михалыч стажировал ее месяц, но так и не смог объяснить последовательность ctrl+c и ctrl+v, а от слов Microsoft office Леночку до сих пор трясло. Последний раз, когда она попыталась поменять шрифт, у всего района отрубился интернет и погорели блоки питания.

Эрнест имел колоссальный опыт длиной в сорок лет. Был воспитан до омерзения и образован, всегда выглажен, причесан, напоминал классические жигули, которые тридцать лет стояли в гараже и были в полном исправном состоянии: родная краска, оригинальные детали. Только вставь ключ в зажигание и аппарат будет работать как часы. Но кому какое дело до классики, когда в салонах полно новеньких иномарок?

На собеседованиях Эрнесту вежливо отказывали, грубо называя дедушкой, но он не унывал и каждый раз с надеждой шел оббивать новые пороги. Но в один прекрасный день пороги закончились.

Примерно в то же время стали заканчиваться и деньги. Выхода оставалось два: воровать или просить милостыню. Честный и порядочный Эрнест отстоял от звонка до звонка неделю (с перерывами на чай из термоса) в подземном переходе, но ничего так и не заработал.

Ответственный работник заходил на пост (как и полагается человеку, работающему с населением) всегда опрятный — лучший костюм был выглажен и пах парфюмом, прическа уложена, а ботинки начищены. Эрнест просто не мог выглядеть иначе на людях. Гордо протянув руку, прямой как лом, он молча ждал подачек, словно нес службу в кремлевском карауле. На его фоне местные попрошайки выглядели как ветераны-погорельцы, у которых только что забрали всех котят. Они неплохо поднялись за время работы Михалыча, но делиться с ним не хотели, а когда Эрнест ушел, тоже очень расстроились.

Оставалось воровство. Эрнест тяжело вздохнул и пошел выбирать инструмент в магазине, где у него есть скидочная карта. Там его проконсультировали, какой фомкой лучше вскрывать двери, а также продали по акции перчатки и бахилы.

Грабить Эрнест решил недалеко, на соседней улице. Он всегда мечтал работать рядом с домом.

Пообещав самому себе, что все награбленное вернет с пенсии, мужчина вышел на дело.

Найдя нужную дверь, Эрнест потратил около сорока минут на то, чтобы ее вскрыть. За это время он успел поздороваться со всеми соседями и даже помог донести матрас одной женщине на верхний этаж.

Как только вор проник в квартиру, его тут же встретил местный кот, который жался к его ногам и жалобно мяукал. Эрнест прошел на кухню, но, не обнаружив кошачьей еды, быстренько сбегал в магазин и купил на последние деньги три влажных пакетика.

Как только пушистый был накормлен, Михалыч зашел в комнату, где его чуть не хватил приступ. Посреди зала стояла гладильная доска, а на ней утюг, который забыли выключить из сети. Вся комната пропахла раскаленным металлом. Выключив прибор, Эрнест бросился к балкону, чтобы проветрить помещение. Там он увидел несколько горшков с цветами, которые загибались от жажды. Набрав воды, Эрнест напоил бедные цветы и вернулся в комнату.

Квартира была заставлена дорогой техникой. Глаз Эрнеста упал на телевизор, который был размером с него самого. Михалыч поколебался, но брать его не стал, мало ли — разобьет по дороге, потом не расплатишься.

На столе лежал упитанный конверт, на котором числился адресат без индекса. Эрнест знал на память более сотни индексов и быстро вписал нужный, оставив свои отпечатки на шариковой ручке. Затем прикинул вес конверта на руках и приклеил три марки, которые всегда носил с собой.

Из денег Михалыч нашел пачку евро. Но понимая, что ими нигде не расплатишься, решил оставить наличные на месте.

Единственным украшением были два обручальных кольца в вазочке. Эрнест потянулся было к золоту, но потом одернул руку. Только ЗАГС может лишить людей таких вещей, пусть и условно.

На полке он заметил пивной стакан с мелочью. Потратив некоторое время, Эрнест насчитал пятьсот рублей. Этого вполне могло хватить на какое-то время. Но желудок сводило от голода, и мужчина двинул на кухню. Там на разделочном столе он обнаружил неразобранные пакеты с овощами, мясом и рисом. Эрнест сварганил целую сковороду своего фирменного ризотто и, съев небольшую порцию, вымыл свою тарелку вместе со всей посудой, что была в раковине.

Перед уходом Эрнест Михайлович оставил записку, в которой написал следующее:

"Глубоко сожалею, что вынужден был вас ограбить. Обещаю, что верну все, как только будет такая возможность".

В конце поставил подпись, дату, инициалы и оставил номер телефона, на который можно прислать счет за съеденные продукты.

Вечером у Эрнеста случился приступ совести. Он не мог сидеть, не мог ходить, не мог спать. Мужчина ненавидел себя за содеянное, обещая молчаливым стенам утром отправиться в полицию с поличным. Но внезапное смс отменило явку с повинной.

С незнакомого номера Эрнесту пришло следующее:

"Добрый вечер. Скажите, не могли бы Вы приходить нас грабить три раза в неделю — по вторникам, четвергам и субботам? Предлагаю оплату в полторы тысячи за ограбление, деньги оставим там же, в стакане".

Ошарашенный подобным Эрнест тут же согласился, хоть и не понимал смысла.

Через две недели его жертвы сообщили своим друзьям о том, что их постоянно грабят, и те тоже попросились к Эрнесту в график. А потом появились еще другие и третьи. У Эрнеста почти не было свободного времени, грабежи были расписаны с утра и до поздней ночи. Иногда ему приходилось даже кого-то передвигать или записывать на месяц вперед. Через год Эрнест Михайлович ушел в отпуск, чем сильно расстроил своих жертв.

Он стал самой знаменитой криминальной фигурой в городе и ему срочно нужно было расширяться. Благо в его старом почтовом отделении начались массовые сокращения по возрасту. Эрнест звал всех к себе. Но брал на работу только честных и порядочных воров, а главное — трудолюбивых.

Александр Райн

Про большой палец

Давно это было, в начале восьмидесятых, но вспомнилось…

Мы с братом, навестив мать в Комарово (нет, не в том, что "На недельку, до второго…"), возвращались в Ленинград. Погрузились в местный поезд-подкидыш, состоящий из трёх стареньких вагонов, таких теперь нигде уже нет, откупорили портвейн. До узловой станции, где надо

У меня трудоголизм. В детстве была нищей, спала на двери, снятой с петель, и матрасе. Бывало, что родители были в запое и ела кашу для собаки. Они пропивали даже мою одежду, которую я покупала за копейки, которые зарабатывала от подработок с девятого класса.

Я была изгоем в школе, бывало, что издевались. Я терпела, зная, что я буду рвать когти, но буду жить хорошо. Я училась хорошо, но некоторые учителя меня не любили. Поступила на бюджет в хороший вуз и получила красный диплом.

До 22 лет даже не целовалась. Встретила парня, долго ухаживал, рассказала ему правду о себе, он все понял. Первый раз жила по-настоящему. А потом стажировка, подработки, опять скатилась к тому, что спала по три часа и целыми днями пахала. Парень ругался, говорил, что я так себя угроблю. Я просто собралась и съехала, чтобы он не мешал мне работать.

Попала в больницу через семь месяцев с нервным срывом и истощением организма. Приходил навещать, но у него уже была другая. В общем, вернулась я, мозги на месте, как и осознание, что я натворила. Работы валом, а до слез не хватает этого человека, который бы просто меня пожалел, спросил как дела, и, ласково обнимая, звал погулять или посмотреть кино.

Если позволяет возраст и отсутствие мозгов, то почему бы и нет?

В этот раз отсутствие мозгов натолкнуло нас на одну прекрасную и весьма талантливую пакость.

… Во дворе дома рабочие варили гудрон. Бочки дымились, рабочие матерились, черное месиво булькало и все это вместе создавала такую романтическую атмосферу, что мы, мелкие

Было это на одном из факультетов авиационного института, где девушек стали принимать только недавно. Но уже несколько десятилетий в институте ходят страшилки про одного препода с соответствующей фамилией — КОЗЕЛ.

Сидим, значит, мы — весь первый курс, абсолютно зашуганные, на его первой лекции.

Друг дружку не знаем, девчонки (в соотношении 1:200) сбились в малочисленную пугливую кучку. Входит этот Козел на кафедру, народ глухо безмолвствует. И тут начинается: "Вот про меня тут рассказывают всякие небылицы. Так чтоб вы знали, я еще хуже. И 99% отчисленных — по моему требованию!" и т. д. и т. п. "А чтобы вы на всю жизнь запомнили, как себя вести, я сейчас назову свою фамилию и хочу видеть того камикадзе, что засмеется" И называет...

Девчонки в полуобморочном состоянии даже перестали дышать. И тут из самой гущи народа раздается вполне раздолбаевсий голос "Хи-хи, оч-ч-чень мило".

Наш Козел взметнулся над кафедрой, как коршун над зайцем: "Встать! Кто сказал?! Фамилия!"

А в ответ встает наш Вася, признанный позже Главным Пофигистом Всех Времен и Народов, и представляется — Баран. Народ безмолвствует...