Не так давно стал свидетелем неоднозначного происшествия.

У нас возле дома есть круглосуточный минимаркет, куда я частенько заглядываю за продуктами. Там же через раз натыкаюсь на женщину, которая явно не любит свою работу. Никогда не здоровается в ответ, игнорирует покупателей, залипая в телефоне, может нахамить и. т. д

И вот, стоя в очереди на кассу, я наблюдаю следующую сцену — мужчина хочет расплатиться по безналу, а эта самая продавщица закатывает глаза, и говорит примерно следующее: "Я только что сказала предыдущему покупателю, что по безналу мы сегодня не принимаем, вы не слышали? Я это каждому, что ли, повторять должна? "

Этот мужик, не долго думая, отвешивает хамке смачную оплеуху. Вся очередь в а[ут]е. И баба-продавщица тоже в а[ут]е, держится за покрасневшую от удара щеку. Мужик молча выходит из магазина. Занавес.

И знаете, вроде как понимаю, что мужчина этот поступил плохо. Пощечина в ответ на хамство — это не совсем соразмерно, как ни крути. Но в душе почему-то приятно стало, что её наконец-то на место поставили. Все у нас так бы поступили, если были бы чуть смелее, на самом деле просто смелости на подобное не хватает.

Кстати, после того случая, она начала здороваться.

У одной Ивановой был роман с приходящим Сидоровым, хотя какой там роман, так, заметка в многотиражку. По вторникам и пятницам Сидоров отдыхал душой и телом от своей жены, дуры и стервозы. В стервозе Иванова сомневалась, а про дуру Сидоров, похоже, не врал, как ещё назвать женщину, которая верит в круглогодичные курсы повышения менеджерского

Вороне где-то пёс послал кусочек шерсти.

Началось всё несколько дней назад. Смотрю, идёт женщина, а за ней семенит маленькая собачка. И вот эту собачку нагло клюёт ворона. Хозяйка оборачивается, ворону отгоняет, но та не отстаёт и опять норовит клюнуть. Ну, думаю, совсем вороны наглые пошли и голодные, уже маленькую лису съесть хотят вместо сыра.

А вот сегодня, кажется, всё прояснилось. Идёт роскошная пушистая овчарка, очень похожа на немецкую, но шерсть более густая. Есть у нас несколько таких красавиц в районе. Она идёт впереди хозяйки, но и это не остановило ворону. Она важно чинно идёт за собакой и её клюёт.

Разговорились с хозяйкой собачки. Оказывается, вороны вьют гнёзда (нет, это я как раз давно знаю и видел), и вот собачья шерсть для гнезда им очень нужна. Похоже, настолько, что не боятся приставать к большим владельцам этой самой шерсти. Возможно, они это делают не больно. Потому что в обоих случаях ворон гоняли хозяева, но не сами собаки.

Послевоенное время, год 1946-47-ой, полным ходом идёт восстановление разрушенных войной советских городов. Дед рассказывал, как он работал в одной из лесозаготовительных бригад.

Работа была тяжёлая: надо было двухметровые хлысты подносить к зимней дороге.

И был у них в бригаде мужик с ручным медведем. Короче, приучили они этого медведя вместе с ними брёвна таскать. Владельцу медведя за это в полтора раза больше платили.

Так вот, каждый день около 12 часов раздавался звон колокола — это означало начало обеда. И медведь-грузчик тоже с ними обедал.

— Но тут, — рассказывал дед, — всегда существовала опасность, что когда тащишь ты с медведем очередное бревно, и тут — бац! — звон колокола... С человеком-то ладно — дотащишь бревно до места и спокойно идёшь обедать. А вот если работаешь в паре с медведем, то, независимо от ситуации, тот, едва услышав звук колокола, бросал бревно пох[рен] куда, хоть на напарника, и бежал жрать...

Как говорится, война войной, а обед по распорядку...