Сестра моя Машка.

Звонит телефон. Маша берет трубку. Приятный мужской голос:

— Могу я поговорить с [имя-отчество нашей мамы, немножко перепутанное]

— Это я, — говорит Маша и правильно делает.

— С вами говорит сотрудник Сбербанка [сыпет должностями]. Вы такая-то, такой-то год рождения, проживаете там-то? Со своим мужем таким-то, такие-то число, месяц, год рождения [все абсолютно верно]

— Да, — отвечает Маша.

— Уведомляем вас, что сейчас проходит акция "Дети войны" под руководством Сергея Семеновича Собянина, в рамках которой всем, родившимся в такой-то период, полагается выплата — столько-то тысяч рублей. Выплата проводится путем начисления средств на платежную карту. Уведомляем вас, что акция проводится единоразово. Возьмите, пожалуйста, в руки вашу банковскую карту и следуйте моим инструкциям. Назовите…

— Большое спасибо, — говорит Маша, — но ваши коллеги из Сбербанка уже звонили нам и все деньги выплатили.

Пауза.

— Как это? — говорит упавшим голосом сотрудник Сбербанка.

— Ну, выплатили уже все причитающееся. Позвонили, предупредили и перевели деньги.

Пауза.

— А вот у меня тут написано, — находится сотрудник, — что вам еще не выплачивали.

— Нет-нет, не беспокойтесь, — убеждает Маша, — мы уже все получили.

Пауза!

— Этого не может быть! — к невыразимому удовольствию Маши и присутствующих тут же родителей наконец восклицает приятный мужской голос.

— Да нет же, — настаивает Маша, — нам уже все перевели. В рамках акции. Разве вы не знаете, что сейчас проходит акция "Дети войны" — ее Сергей Семенович Собянин проводит — и по этой акции делаются выплаты по стольку-то тысяч рублей. Вот нам и заплатили.

Тут, говорит Маша, возможно, собеседник услышал в ее голосе какую-то неуместную веселость, потому что —

— Поклянитесь! — неожиданно потребовал сотрудник Сбербанка.

— Клянусь бубенчиками! — с готовностью отвечает Маша (ах, это была прекрасная наша детская пластинка, радиопостановка "Золушки" на музыку Прокофьева; любимую реплику шута Маша и цитирует, но где ж такое знать приятному мужскому голосу)

— Какими бубенчиками?!

— Да это я шучу так, — добродушно успокаивает собеседника Маша.

— А-а, шутите, — потерянно протягивает уже не такой приятный голос.

— А еще что скажете интересного?

— Скверным делом занимаетесь, — секунду подумав, отвечает сестра моя Машка и вешает трубку.

Когда нас с мужем спрашивают, как мы начали встречаться, отвечаем, что он помогал мне с дипломом. А там как-то всё и закрутилось. Мы не врём, но в реальности это выглядело примерно так.

У меня на носу сдача диплома, жутчайший дедлайн. Не сходятся расчёты, и я психую. Взвинченная, взъерошенная и невыспавшаяся, топаю к одногруппнику советоваться. Облом! Он уехал домой, о чём сообщает его сосед. От злости и обиды у меня случилась истерика. Сосед тот спрашивает, чем может помочь. Да чем он может помочь — парень с другого факультета? Парень пытается успокоить, я в слёзы. Он берёт за руку, пытается усадить, предлагает чай. Я вырываюсь, он как-то естественно приобнимает меня, я тоже как-то инстинктивно прижимаюсь к нему, всхлипываю куда-то в его плечо и затихаю — начинаю успокаиваться. Он закрывает дверь на ключ и выключает свет. На следующий день я проснулась в обнимку с будущим мужем: выспавшейся, удовлетворённой и спокойной как удав. Диплом, кстати, защитила на отлично.

Еду в Москве, в метро. Сел. Достал маленький ноутбук, печатаю. Надо мной стоит парень. Обычный такой, полноватый. По виду – офисный планктон. Посмотрел на меня. Спрашивает: — Слушай, а как сейчас в Эйлате? Не очень жарко? Вот, собираюсь съездить… Я посмотрел на него. Говорю удивлённо: — Мы знакомы?

— Нет.

— А как ты понял, что я из Израиля?

— Дедукция и наблюдательность, — серьёзно так говорит.

— Рубашка у тебя наружу. У нас так только хипари носят. Но ты не хипарь. Смуглый, бородатый, но не кавказец. Расслабленный. По виду, скорее всего, еврей. Но не местный. И вообще не российский. Короче: или американец или израильтянин. Но вариант с американцем я сразу отмёл.

— Почему? — спрашиваю простодушно.

— Может быть…- задумался, — может быть, потому что у тебя на клавиатуре иврит наклеен. (с) Henrich Nebolsin

Уезжала учиться в другую страну, домой приезжала редко, за это время брат успел жениться. После учебы вернулась, мама просто ненавидела жену брата. Говорила, что носится с ней, как с ребёнком, а она капризная, работать не хочет, а он якобы вечно идёт у неё на поводу. Я удивилась, ибо мой брат никогда не был таким. Заботиться о девушке — да, но подкаблучником не был. Решила я сходить к ним в гости.

Жена его оказалась приятнейшей девушкой. Работа у неё со свободным графиком, часть делает на дому, поэтому мама не считает это за работу, хотя та зарабатывает довольно большие деньги. "Капризы" оказались лишь жуткой пищевой аллергией на два продукта. Идёт на поводу — это когда мать кидалась с оскорблениями на жену брата, а он защитил свою любимую, что и должен был сделать. Дружу с его женой уже два года, она — настоящая подруга. Маму люблю, но не понимаю.

В 1963 году в квартире Евгения Моргунова зазвонил телефон. Актер поднял трубку и услышал по ту сторону телефонного провода робкий голос. Девушка ошиблась номером и спрашивала о дате зачета в своем университете. Евгений Моргунов, большой любителей розыгрышей, не растерялся: "А вы оставьте свой телефон. Я посмотрю расписание и вам перезвоню". И он перезвонил, назначив день и час.

Профессора на кафедре не оказалось, как собственно, и зачета. Рассерженная и ничего не понимающая студентка вернулась домой ни с чем. Но тут зазвонил телефон. "Когда Евгений перезвонил, представился и покаялся в своем розыгрыше, я только подумала: "Ему что, делать больше нечего? "", – вспоминала Наталья Моргунова. Уже известный на тот момент актер предложил девушке встретиться. Поначалу Наталья отказывалась, но в какой-то момент разыгралось любопытство: какой же в жизни этот Евгений Моргунов, чье имя известно всему Советском Союзу. И они встретились. Так начался роман Евгения и Натальи Моргуновых, который продлился всю жизнь.