Однозначно, за всю историю чемпионатов Европы по футболу самая удивительная команда из всех, которую мне удалось увидеть — это сборная Дании на ЧЕ-92.
Начать, наверное, стоит с того, что попали они на первенство чисто случайно.
Югославия, выигравшая отбор, распадалась, и дня за три до старта УЕФА, наконец, сообразила, что такой команды, как сборная Югославии, больше просто не существует.
Было принято мудрое решение — заткнуть образовавшуюся дыру хоть кем-нибудь, а на роль "хоть кого" лучше всех подходила команда, которая заняла второе, после югов, место в той отборочной группе — датчане.
Лето. Отпуск. Датские футболисты разъехались по пляжам...
Капитан сборной, Ольсен, которому, кажется, на тот момент было слегка за 40, вспоминал потом, что сам для себя решил, что поедет в Швецию на чемпионат ("терпеть не могу жару, ненавижу пляжи, немножко побегать в прохладе мне показалось хорошей идеей"). Он обзвонил ребят-"сборников". Многие отпускные планы менять не стали.
Единственная суперзвезда из Дании, Микаэль Лаудруп, украшение "Барселоны", например, решил продолжить отдых.
Характерно, что ни у кого в Дании язык не повернулся "наезжать" на него за то, что-де, с@ка, не патриот.
Не поехал — ну и ладно. Не один он не поехал, еще с пяток игроков основы тоже заниматься пустяками не стали.
Хотя кое-кто из заметных в Европе ребят все-таки решил в межсезонье немного "растрястись". Вроде вратаря МЮ Шмейхеля. Или полузащитника "Баварии" Поульсена, парня очень азартного и заводного.
Доподлинно не знаю, какие там ставки были на победу датчан у английских букмекеров, но, как мне кажется, вряд ли они были больше, чем, например, на победу сборной Монголии...
В самом деле — самая возрастная команда в истории чемпионатов Европы, выступающая вторым составом, собранная (подобранная?) с бору по сосенке по всем пляжам мира...
Приехали — и сразу пошли играть.
Сгоняли в первой игре вничью с всегдашними переоцененными фаворитами — англичанами, которые очень радовались, что вместо мощнейшей на континенте в ту пору сборной Югославии им достались неизвестные датчане (англичанам сочувствовали — потеря очки в матче с нетренированными и немотивированными аутсайдерами).
Продули обрадовавшимся слабому сопернику хозяевам — шведам. Ну, логично — шведы были тогда сильны. ("Странно, что всего 0:1" — писала пресса).
Обыграли обрадовавшихся французов, которые уже видели себя в полуфинале ("Случайно получилось, не обращайте внимания" — как бы извиняясь, объяснял журналистам Поульсен).
Тем не менее, теперь им предстояло сыграть еще минимум одну игру. "Я страшно зол на Шмейхеля — жаловался журналистам Поульсен — мог бы пропустить побольше, и ребята бы уже поехали отдыхать, а тут снова задержка с отпуском".
Голландские болельщики были счастливы, потому что было очевидно, что игра с аутсайдером — верный пропуск в финал.
Но Шмейхель со товарищи снова подвел рвавших в отпуск — датчане победили абсолютного фаворита турнира по пенальти.
Их победу праздновала вся заранее счастливая Германия. Потому что было ясно, что в финале у них просто нет соперника, а сама игра превращается в пустую формальность — надо просто выйти на поле, и эти некондиционные датские старички сдуются сами.
Но датски старички почему-то не сдулись, вполне прилично отыграли и в этом матче (победив 2:0) и стали самым неожиданным чемпионом Европы за всю историю турниров.
Тренер сборной Дании потом рассказал, что эта победа ломает всю концепцию подготовки команд и роли тренета. В самом деле — никакой тебе тактики ("ее просто не было времени разработать"), физподготовки ("все потеряли форму за время отпуска, никто не восстановился"), сыгранности ("когда мы могли сыграться? многие только на поле увидели друг друга, не встречаясь несколько лет"). Ехидничал, что извиняется перед коллегами по цеху за то, что теперь их гонорары резко пойдут вниз, так как теперь экспериментально доказано, что тренировки вообще не нужны".
Ну а точку поставил все тот же неуемный Поульсен: "Что, тренировки? Пусть тренируются те, кто играть не умеет".
Обычно по утрам пробки даже в метро есть, поезда дольше стоят на станциях, иногда останавливаются в туннелях. Поэтому многие пассажиры, видя, что двери после "Будьте осторожны" ни фига не закрыты, несутся с эскалатора что есть мочи, дабы успеть влезть.
Обычно в роли спринтеров выступают бабульки с рюкзаками времен Первой Мировой, "сумчатые", как
называет их отец, но сегодня все было по-другому.
Как-то летом я увидел в действии атакующего носорога!
Мужчина лет 30, около двух метров ростом и килограммов 120-140 весом. На глаз если. Причем все килограммы в раскачанных плечах и не менее раскачанных ногах, шаловливо прикрытых трусами типа боксерок, которые на нем смотрелись почти как стринги.
Этот кабан начал разгоняться сначала нерешительно, а, услышав "Осторожно, двери закрываются", вдруг осознал, что вот он — его шанс покорить очередную спортивную вершину. Поэтому прибавил скорости. Зрелище то еще, в натуре носорог, несущийся на джип, перепутав его с самкой!
Короче говоря, когда двери стали закрываться, и когда любой другой человек остановился бы, бегун отчетливо понял, что бороться с могучей силой инерции при его массе, во-первых — бессмысленно, и во-вторых — ваще-то уже поздно, и покорно отдался судьбе, то есть зажмурился. В общем, он на полной скорости, как броневик, впаялся всем телом в закрытые двери и сотряс вагон как какое-нибудь пошлое землетрясение. От удара к чертовой матери вынесло одно стекло. Он уже вроде бы отклеился, как вдруг опять ухнул всей мордой об дверь — оказалось, что сзади в него впечаталась "серебряный призер забега", какая-то бабка полтора метра в прыжке с рюкзаком а ля "А мы пойдем на Север".
Но все закончилось хорошо, как говорится, в результате ни одно животное не пострадало
В сентябре попала в серьёзную аварию. Пролежала 16 дней в реанимации и полтора месяца в травматологии. Не могла ходить, только лежала. Папы у меня нет, а мама в тот момент была в отпуске. Когда ей сказали мои друзья, она экстренно прилетела в Москву.
Я лежала в Подмосковье, от мамы до меня ехать 2,5 часа. И она в течение всего времени ездила ко мне на весь день, а потом, когда вышла на работу, приезжала перед работой в 7 утра. Она вставала в 5 утра, чтобы приехать, подержать меня за руку полчаса, привезти куриный бульон и переодеть меня. А потом ехала на работу. Каждый день.
Никогда не забуду её счастливую улыбку на лице, когда она впервые увидела меня живой. Её пустили всего на 5 минут, её глаза светились от счастья, что я жива. Так может только мама. Мне совесть не позволяла плакать при ней, потому что я понимала, насколько ей тяжело видеть меня беспомощной и поломанной. Сейчас я уже почти здорова. Безумно люблю свою маму и знаю, что никто, кроме неё, такого бы для меня не сделал.
В конце 2009-го я попал на удивительную встречу, посвящённую 35-летию описываемых дальше событий. Рассказываю со слов очевидцев, включая телефонную запись разговора с бывшим первым секретарём Приморского крайкома КПСС Виктором Павловичем Ломакиным, который на эту встречу из Москвы прилететь не смог.
В конце 1974 года руководителям СССР и
США неизвестно почему вдруг захотелось встретиться именно во Владивостоке – я говорю "неизвестно почему", потому что умные люди зимой во Владивостоке встреч не назначают. Накануне саммита разыгралась снежная буря, начисто парализовавшая все виды сообщения с городом. Пролетая уже где-то над Байкалом, Брежнев узнал, что садиться ему придётся в Хабаровске и дальше добираться поездом неизвестно когда, если успеют расчистить пути. Прямо с борта самолёта он связался с первым секретарём крайкома и высказал ему всё, что об этом думает. В ответ на это Ломакин сказал буквально следующее: "Леонид Ильич! Насколько мне известно, у вас на борту находятся министр путей сообщения и главный метеоролог, все вопросы к ним. А у меня сейчас семь тысяч человек расчищают взлётно-посадочную полосу, к прибытию американцев успеем! "
Испытания первого секретаря на этом не закончились – за пару дней до прибытия президента США на только что расчищенном владивостокском аэродроме высадился передовой подготовительный американский десант, состоявший по оперативным данным из отпетых ЦРУ-шников. Гости немедленно выразили желание поближе познакомиться с главной военно-морской крепостью России на Тихом океане. Добравшийся к этому времени на поезде Брежнев лаконично инструктировал Ломакина – "возите их, где хотите, но чтобы гости остались довольны и ни хрена из наших укреплений не увидели! "Посоветовавшись с военными, Виктор Павлович подобрал катер поменьше размером, чтобы сильнее качало, и отправил американцев на целый день в плавание по бурному зимнему морю вокруг острова Русский площадью 100 квадратных километров – этот остров прикрывает вход в город с юга и действительно напичкан укреплениями, с моря, впрочем, малозаметными. Весь следующий день позеленевшие ЦРУ-шники просьбами об экскурсиях уже не беспокоили.
Но больше всего мне запомнился рассказ бабы Вали, до этого саммита обыкновенной поварихи городской столовой – ей и выпала честь кормить всю эту компанию. Имя поварихи помню неуверенно, но её рассказ слушал вживую в присутствии всех других очевидцев, напутать в нём что-то трудно. По требованию американской стороны она выставила проект меню, в котором дипломаты сразу нашли грандиозный изъян – там напрочь отсутствовали пироги из тыквы, обожаемые Джеральдом Фордом. Тыква на прилавках магазинов в восточной части России в это время года отсутствовала напрочь – но на то и существуют спецсамолёты. Хуже было другое – американцы вычеркнули из меню её самое вкусное блюдо, пончики с местными морепродуктами, видимо, просто заколебавшись с переводом.
В первый же день переговоров, вспоминала баба Валя, по напряжённым лицам обеих делегаций было ясно, что переговоры зашли в тупик.
От стресса участники ели совсем мало и неохотно. С отчаяния баба Валя на свой страх и риск приготовила всё-таки свои любимые пончики, почти схватила за лацканы какого-то видного члена американской делегации, судя по её описанию Генри Киссинджера, и в какой-то подсобке энергичными жестами всё-таки уговорила его попробовать кусочек.
Отведав легендарный пончик, госсекретарь США оживился, умял ещё несколько и распорядился обязательно добавить эти пончики в меню следующей встречи. С них он и начал эту встречу. Увидев, с каким аппетитом он их подметает, к нему присоединился Форд, а затем и заинтригованный Брежнев. Вскоре на кухню влетел посланец и потребовал ещё одну порцию в ближайшие пятнадцать минут. Это был переломный момент переговоров – накушавшись бабывалиных пончиков, оба высоких руководителя легко подписали соглашение об ядерном разоружении, положившее начало разрядке международной напряжённости...
Рассказал приятель.
Довелось ему проходить срочную службу в Таманской дивизии, в пехоте, пулеметчиком. Как известно, Мосфильм часто использует "срочников" этой дивизии в качестве массовки при съемках военных фильмов.
Узнав, что очередной раз набирают солдат для участия в съемках, мой друг, почувствовав себя "бельмондой"
и "депардьёй" в одном лице, поскакал на площадку в первых рядах. Стояла типичная подмосковная зима: -25 С с ветерком. Ну, пока бегали по заснеженным полям и кричали: "УРА!", было еще ничего, но потом стали снимать очень ответственный эпизод. Режиссер "разбросал" "убитых" солдат по полю в живописном беспорядке, а главный герой, "раненный", с катушкой телефонного кабеля, по этому полю стал лазить на пузе, изображая боль и отвагу на лице. Что-то у него с этим лицом не сложилось, и режиссер повторял дубль за дублем, прихлёбывая горячий чай и матеря актера. После пятого дубля солдаты, вынужденные лежать неподвижно, стали остывать. После шестого, близлежащие к главному герою, стали его пинать ногами. После седьмого, со словами: "Ещё раз НЕ ТАК проползешь, с@ка...", стали курить внаглую, ворочаться и хлопать себя по бокам. Актер теперь стал ползать змейкой, обходя "убитых", чем добил сидевшего довольно далеко и не видевшего, в чем дело, режиссера. После ДЕСЯТОГО дубля, когда мой приятель решил, что он сейчас умрет, режиссер сдался, последний раз матюгнулся в свой матюгальник и убежал в вагончик греться.
Когда окоченевших, скрученных в бублик солдат привели в казарму, они всем хором побежали в дальний, самый теплый ее угол и прижались к батарее парового отопления. Мой друг сказал: "[дол]бАЛ Я ТАКОЕ КИНО", остальные молча согласились.