высокомерное презрение аристократа, обнаружившего рядом со своей усадьбой цыганский табор. Семьи военнослужащих, привыкших к веселым условиям жизни в дальних гарнизонах, спокойно воспринимали такие "неприятности", как жизнь посреди трущоб, отсутствие личного автомобиля или один телевизор на весь многоквартирный жилой дом, да и тот показывает всего один канал четыре часа в день. Посольские жили на порядок лучше, да и снабжение у них было на порядок получше. Короче, дабы не смущать неокрепшие от внезапного выезда за границу умы холопов, военнослужащим и членам их семей было запрещено посещать территорию посольства (за исключением посещавших посольскую школу детей). Аргументация была простая: "Официально вас здесь нет".

Тут надо сказать, что в некотором смысле они были правы. Официально единственным советским военнослужащим на территории Народной Демократической Республики Эфиопия был советский военный атташе, постоянно находившийся на территории все того же посольства. Все остальные официально были кубинцами. Отец, как и все остальные военные советники, таскал кубинскую военную форму без знаков отличия. Паспорта собирались у всех после пересечения границы, и выдавались обратно только при отбытии на Родину. Ну да нашим на это было пофигу: нас много где официально не было тогда, да и сейчас тоже.

И вот однажды произошла знаменательная встреча. Встретились полковник из нашего дома и то ли второй, то ли третий секретарь посольства (хрен его знает, кто он был такой, знаю только, что его жена — вреднейшая тетка — была у нас учителем английского). Точнее, встретились их автомобили. Военный УАЗик встретился с посольским Жигуленком.

Тут надо остановиться на автомобилях чуть подробнее. Посольский автомобиль — это была экспортная "семерка" белоснежно белого цвета. Не иномарка, конечно, но практически мечта любого советского человека. Месяц как привезли из Союза. Сам товарищ дипломат любовно натирал ее по утрам, когда мы топали от школьного автобуса до здания школы.

А УАЗик... ну что сказать, заброшен в Эфиопию лет за 10 минимум до моего приезда, а сколько он до этого колесил по просторам нашей необъятной родины — одному Богу известно. Весь побитый, облезлый. Крыша была сделана из плетеной изоленты, поскольку брезент давно в условиях африканского климата сгнил (а может, и до этого сгнил, никто не в курсе).

И вот эти два одиночества встретились аккурат напротив нашего дома. Полковничий УАЗик решил пересечь встречную полосу и заехать во двор, посольскому Жигуленку это не понравилось и он пошел на таран. Результат: разбитая в хлам морда Жигулей и помятый бок "козлика". Машины через какое-то время растащили. Жигули, естественно, под списание. УАЗик в выходные мужики выровняли киянкой, покрасили — и стал он в некотором роде даже лучше, чем до аварии. А вот дальше началось развлечение в виде попыток посольских получить возмещение ущерба со стороны военных.

Кто имел несчастье попасть в ДТП с участием военного автомобиля, тот в курсе — даже внутри Родины получить какое-то возмещение при этом практически невозможно. А уж за ее пределами... Но дипломаты были настойчивы, о своих требованиях напоминали едва ли не каждую неделю, каждый раз апеллируя ко все более высокопоставленному чину. Пока, наконец, на приеме по поводу какого-то из праздников (вроде, это было 7 ноября) к присутствовавшему на этом приеме главному военному советнику (фамилию уже не помню за давностью лет) не подошел тот самый пострадавший и не начал старую песню о том, что неплохо бы получить новые Жигули взамен убитых старых. На что, по свидетельству отдельных товарищей, получил от товарища генерала ответ примерно следующего содержания:

— Послушайте, ну вы же сами всегда говорили, что советских военнослужащих в Эфиопии нет! На каком основании вы тогда пытаетесь истребовать возмещение ущерба с Министерства обороны СССР? Как вы там раньше говорили, кубинцы здесь? Ну вот в кубинское посольство и обращайтесь!

клиника. Но официальных путей не было, или цена была неподходящая. Поэтому возили так.

В пути много всего случалось, могу долго рассказывать: и ДАИшники за биту в багажнике пытались в отделение отвезти, и откупался служебными баксами (сотенными, а мне сдачу пытались дать) за превышение скорости и травился свежей клубникой, купленной на обочине. А как таможню в

Нехотеевке проходил с ампулами под обшивкой! Но расскажу о собаке.

Представь, выезжаю с деньгами из Москвы с Каширки, пилю до Белгорода, точнее, до небольшого поселка возле города, сажаю в машину охранника — квадратного деревенского парня — зато проверенного и без московских запросов. Пилим до таможенного терминала в Нехотеевке, а сезон отпусков, машины на КПП в несколько рядов, на километр очередь, не меньше. Свой таможенник на нашей стороне получает "заказанную" книжку со сканвордами, проезжаем вне очереди — все дешевле, чем на солнцепеке в машине париться часа 2-3.

Дальше — накатанным маршрутом. Пролетает за окном Харьков,

Днепропетровск, Запорожье... Чуден Днепр при хорошей погоде по мосту тоже преодалевается со свистом. По пути у обочины — вареные раки, гарны дивчины и просто бабищи торгуют клубникой за копейки. Романтика.

В Херсоне в полпервого ночи. Еще не спал и в глазах уже песочек. На хвост от въезда в город какая то машина села, с погашенным светом идет.

Охранник напрягается, тащит из багажника биту поближе к себе. Уф, пронесло, видимо, местные гопы, связываться не стали, хоть и номера у нас московские, о п а с н ы е.

Получаем груз, рассчитываемся — и в обратный путь. Времени мало.

Сумка-холодильник пассивная, надолго не хватит. В этот раз еще на развязке заблудился и чуть в Джанкой не уехал, пришлось возвращаться почти 12 км, искать правильную дорогу. И вот, скоро Днепропетровск.

Еду, кругом чернота, перед глазами серое полотно дороги. В свете фар выбоины и канавки на лужи с темной водой похожи, нервы уже не напрягаются, устали. От монотонности начинаю задремывать и вдруг откуда ни возьмись на дороге появляется собака — дворняжка такая, с пятнами — и бежит впереди машины. Я добавляю газа почему-то, скорость за под сотню, а она впереди бежит, на расстоянии. Мистика, даже сейчас холодок по спине побежал, как вспомнил. Охранник спит, спросить, видит ли он ее, не у кого.

И тут дошло, что глюк. Или предупреждение. Что еще немного и от усталости улечу в кювет на одном из поворотов. А тут корчма как раз впереди замаячила. Поспал часа 3. А собаку запомнил на всю жизнь. Может и жизнь спасла тогда нам.