тут уже много месяцев, пас внуков, охранял черногорскую квартиру сына и тосковал по России.

В долгу он тоже не оставался — делился своими историями. Старинными, из прошлого тысячелетия и совсем свежими.

Одну из них я и попытаюсь сейчас описать, опуская с вашего позволения некоторые интимные подробности, впрочем, вы их вполне можете домыслить и без меня.

История эта произошла пять лет тому назад с дедовой соседкой из Челябинска, они живут на одном этаже.

Очень недурна собой, тридцать с хвостиком, зовут Тамара, не замужем, растит мальчика и девочку.

Итак, пять лет назад Тамара оставила на бабушку совсем тогда еще маленьких детей и впервые в жизни отправилась отдыхать к морю за границу.

Половина отпуска пролетела ярко и неудержимо как шаровая молния.

Еще одна несчастная неделька и опять в родной Челябинск к деткам.

Но вот однажды вечером, когда Тамара как всегда бессмысленно и самодовольно прогуливалась по набережной, рядом с ней нарисовался моднопахнущий мужичок.

Лысоватый, но в то же время с игривой косичкой, не сказать, чтобы красавец, но вроде симпатичный и нестарый еще. Фигура правда никакая: маленький и толстоватенький, даже ниже Тамары, и это при ее-то не гигантском росте.

Мужик улыбнулся, выдал дежурный комплимент и попросил сигарету.

Остановились, закурили, разговорились.

Мужик оказался москвичом. Веселый такой, на любую тему у него имелся свежий анекдот. Складно рассуждал о моде, искусстве, о политике. Потом этот тип откуда-то приволок гитару, привел Тамару к морю и до утра мурлыкал ей грустные песни о несчастной любви.

На второй день, когда они опять встретились и Тамара предложила сходить в кафе, мужик признался, что в его жизни все совсем не просто — на последние деньги приехал отдохнуть, а дома ждут большие проблемы: с работы уволили, бывшая жена из дома выгнала, жить негде, да еще и алименты на нем висят. Одним словом – думал, что в судьбе началась черная полоса, а оказалось, что это была белая – черная еще только на подходе…

Так что — в кармане ни рубля, ни цента, ни евро-цента, только фантик от конфетки и обратный билет до Москвы.

Женщина тяжело вздохнула, злясь на свое умение притягивать подобных кавалеров, но делать нечего, пожалела и повела поить и кормить за свой счет. Мужик–то вроде не поганый, душевный, хоть и альфонс.

Каждый раз, когда женщина за что-нибудь платила, кавалер отводил глазки, видно было, что ему очень тяжко и от стыда хочется спрятаться за пальму.

Так и закрутился у них какой-никакой роман – дурное дело не хитрое.

Днем вместе плавали, загорали, а вечерами Альфонс пел песни под гитару, Тамара его поила, кормила, да и спать у себя в номере укладывала.

Вот в предпоследний вечер они гуляя заглянули в местный ювелирный магазинчик.

Тамара выбирала себе какую-то бижутерию, а ее толстячок вдруг уткнулся в витрину и говорит:

— Тамуся, кошечка моя ненаглядная, посмотри какая золотая цепочка. Плетение оригинальное. Тоненькая и совсем не дорогая.

Как бы мне хотелось, чтобы ты мне ее подарила…

Ты не подумай, я и так благодарен судьбе за встречу с тобой и никогда тебя не забуду, но если бы у меня от тебя осталась эта маленькая, золотая цепочка, как символ наших…

У Тамары глаза покинули свои орбиты и даже попытались залезть на лоб и неудивительно – это была неслыханная наглость.

И так из-за того, что она целую неделю содержала этого поросенка, ей не удалось накупить подарков домой, а тут еще…

Но он подлец так умоляюще смотрел… И Тамара сдалась, ругая себя и скрипя зубами купила таки цепочку этому альфонсу…

Как только мужик надел на шею выклянченную золотую безделушку, он хотел сказать что-то типа — "спасибо", но не сумел, разрыдался и не прощаясь ушел.

Вечером он неожиданно ввалился к Тамаре в гостиницу со снопом роз в товарных количествах и сказал:

— Тамусечка, завтра ты уедешь и мы с тобой больше никогда не увидимся, но ты даже не представляешь, что ты для меня сделала. Для всех вокруг и особенно для женщин я всегда был золотой рыбкой. Они смотрели сквозь меня и видели только мой кошелек, облизывались, делали преданные лица, клялись в вечной любви, становились на цыпочки, а сами ждали: цацки, бибики, луну с неба и хрен знает чего еще…

Ты единственная женщина, которая уж точно ничего от меня не хотела, даже наоборот, от себя последнее отрывала.

Ты видела во мне просто человека, мужчину, веселого парня играющего на гитаре и я тебе за это бесконечно благодарен.

…Этот московский "Альфонс" с женской цепочкой на шее, подарил Тамаре… квартиру в Черногории и теперь она с мамой и детьми, по три летних месяца живет на одной лестничной площадке с моим новым знакомым дедом…

югославских мужских трусов, типа плавок. Через некоторое время все мужское население этого городка ходило в одинаковых трусах. Теперь начинается история. Для прохождения дальнейшей службы, прямо из училища, прибыл в эту часть молодой лейтенант. И как раз в это время на полигоне должно было проходить испытание, а часть, в которую прибыл лейтенант, принимала участие в обеспечении. Это значит, что все офицеры части должны были сидели в специальных вагончиках и бункерах и следить за приборами. Поскольку все готовились и были в запарке, то лейтенантом никто особенно не занимался, его по-быстрому оформили, толком ничего не объяснили, показали только вагончик и сказали, что во время испытания он должен находиться в нем, типа его рабочее место. Ну и наступает день испытания, объявляют часовую готовность, лейтенант бежит в вагончик и занимает там свое место. А в этом вагончике, кроме него, сидели еще три офицера, ну и видят — лейтенант какой-то молодой...

До испытания еще час, сидеть скучно, начали знакомиться: Привет-привет, слово за слово, кто такой, откуда... Служить, значит, с нами будешь? Понятно... Первый раз на испытаниях? Ага... Слушай! А тебе-то спецтрусы выдали? Специальные, из просвинцованной ткани? На испытаниях без них никак нельзя, сам понимаешь... Лейтенант, конечно, сначала не поверил — чего, ребята, разыгрываете:). Но офицеры враз посерьезнели, один из них натурально снимает штаны и говорит — Вот видишь, вот это спецтрусы, на испытаниях в таких все ходят. И лейтенант действительно видит, что трусы какие-то необычные, за пять лет училища он кроме как до колен не видел, а тут что-то действительно специальное, но все равно, до конца еще не верит. Но тут второй офицер снимает штаны и офигевший лейтенант и у него видит точно такие же трусы! Он начинает немного сомневаться, но когда и третий офицер предъявляет спецтрусы, лейтенанта охватывает паника. А-а-а, мужики, че делать, мужики:-[ ]!!! Ну и тут мужики, конечно же, начинают советовать: Значит так, до испытаний еще полчаса, но ты еще можешь успеть, бегом беги на вещевой склад, тут недалеко — километров пять... Ну и лейтенант, конечно же, побежал. Бежит он по городку со страшной силой и идет ему навстречу начальник с большими звездами, проверяет готовность, и видит, несется навстречу какой-то лейтенант с выпученными глазами, в то время как до испытания осталось полчаса и все должны находиться на местах. Ну, естественно – Товарищ лейтенант!!! Мать-перемать!!! Что за дела!!! Почему не на посту???!!! Лейтенант, глотая ртом воздух и порываясь бежать дальше, начинает объяснять, что он только прибыл и сразу на испытания, а спецтрусы ему не выдали и никто ничего не сказал... Начальник ничего не понял – какие трусы, что ты трешь, бегом на пост!!! Но лейтенанта уже заклинило, и он начинает кричать, что пока ему не дадут спецтрусы, ни на какой пост он не пойдет. Начальник видит, что человек не в себе, начинает его успокаивать, выяснять, чего же он хочет. Лейтенант тоже немного утих и объясняет, что вот, мол, у всех спецтрусы — а у меня еще нет, а у меня невеста и вообще... Начальник начинает чего-то понимать, и толкует, мол, да над тобой пошутили, никаких спецтрусов нет, но лейтенант уже уперся — нет, у всех есть. Начальник выходит из себя — ну блин, на смотри! И расстегивает штаны — а там у него точно такие же трусы как и у офицеров. С лейтенантом сделалась истерика... А офицерам объявили НСС.

нырнули в минное поле. Линкор преследовать не стал и поотстал на пару сотен кабельтовых, в надежде на то что сами подорвуться или дым рассеется и типа добьем...

И принял дед решение, вплавь, разгребая мины руками уходить от преследователя, прикрываяь дымом...

Октябрь, Балтика, температура воды чуть выше 10 градусов. Кого послать?

Боцман пожилой уже, матросики, практически все ранены, он да механик остались. Ну и поплыли они поочередно, меняясь каждые 5 минут по волнам мины толкая. Тяжелейшее переохлаждение было им наградой, но корабль спасли, минное поле прошли и исчерпав весь запас дымовых шашек ушли от преследования.

По возвращеии в Кронштадт всю команду в госпиталь отправили, кого раны лечить, а кого и отогревать. Представили деда тогда к звезде Героя, а механику Славу дали.

Сидит дед в госпитале через пару недель, отогревается спиртом с начальником хозчасти. Земляками оказались, общаются, за жизнь трындят.

И предлагает ему НачХоз бизнес по-русски учинить, мол пайки матросские порезать малька, по возвращении деда на корабль, а прибыль с продажи в пополаме, сбыт мол есть... Обидно деду стало, как я понимаю, в Питере блокадникам матросские пайки продавать за золотишко, не утерпел и сунул НачХозу в репу...

Крики, вопли, сопли, нападение на старшего офицера, суд... Ничего дед тогда не рассказал ни на следствии, ни на суде...

Звезду Героя не дали. Офицерского звания лишили. Отправили в штрафную роту защищать Питер.

После ранения перевели опять на флот, но уже матросом. Окончил дед войну в Кенигсберге в звании главстаршины в 1946. И до самого дембеля четко пайки матросские контролировал при получении и выдаче. ..

Я помню тебя Дед! Пусть земля тебе пухом будет!

Так вот, ко второй елке мы были оживлены, а к третьей уже конкретно веселы. А елки, надо сказать довольно ответственные — владивостокский Дом Офицеров как-никак.

В один прекрасный день во время третьего представления детишки попались какие-то квелые и совершенно неактивные. Дедушка Мороз вокруг них и так и сяк прыгает (конечно в меру своих возможностей ибо и возраст и выпито уже...) а они ну не веселятся. Тогда Дед Мороз и говорит: "А кто, дорогие мои детишечки, хочет Дедушке Морозу стишок рассказать? "

Детишечки молчат, с ноги на ногу в хороводе переминаются. А впереди сидел наш товарищ прапорщик. Не знаю кто его потянул за язык, но возьми он и ляпни: дескать, я и могу рассказать. Понятно, что никаких стишков товарищ прапорщик не знал и сказал это просто так, абсолютно не подумав.

Но было поздно. Дедушка Мороз моментально воспользовался ситуацией и всучил прапору микрофон чтоб хоть как-то вытянуть провальную елку.

Прапорщик начал рассказывать первое, что пришло ему в голову:

— Шёл я лесом, песни пел, — говорит в микрофон товарищ прапорщик, — соловей мне на х[рен] сел...

Тут он начинает тихо офигевать от вышесказанного, но по инерции продолжает:

— Я хотел его поймать, — и с совершенно квадратными от изумления глазами в полной тишине выдыхает, — улетел, ебена мать...

А на следующий год мы уже елки не играли почему-то.