Будучи человеком приличным и воспитанным (мною), муж всегда звонит мне в конце рабочего дня и сообщает, что едет домой. Ну, чтоб жена успела выставить любовника, сменить постельное бельё и принять душ. Питерская интеллигенция, фиг ли. Ехать ему до дома целый час, поэтому я всё успеваю и у нас хорошая, крепкая семья, основанная на взаимном доверии и уважении.

И вот, значит, во субботу. Звонит, не изменяя доброй традиции, говорит, что выезжает. Отлично, отвечаю, сейчас выпровожу взвод полюбовников — кого в дверь, кого в окно, — да наварю тебе на ужин картофельных клубней. Приезжай, милый, жду. И вдруг как гром среди ясного неба: "Я не один приеду, кстати" — и отключается.

Ну, ёкарный бабай. Вот чего я не люблю, так это вишнёвое варенье, перхоть и незваных визитёров.

У меня был тяжёлый день, я ездила к папе, причём, в общественном транспорте, меня там все выбесили (одна бабушка раз семь уронила мне на ногу свою тележку с кирпичами; я отходила, отползала, уворачивалась, но бабушка меня догоняла, кидалась в меня тележкой и извинялась). С папиными врачами беседовала часа два, тоже так себе удовольствие. Ездила к чёрту на рога за заказанными в интернет-магазине покупками, все ноги стоптала, покуда нашла этот затерянный во дворах подвал, а потом выяснилось, что они всё перепутали и доставили мои покупочки не в тот пункт самовывоза (я даже и не материлась почти, только посмотрела на них с упрёком из-под опущенных ресниц, и мне сразу пообещали завтра же привезти всё прямо домой прямо с утра. Привезли).

В общем, после этого всего я приезжаю домой, намереваюсь сесть на [п]опу, вытянуть ноги и провести приятный вечер в компании кастрюли с тефтельками, и тут мне звонит муж и сообщает, что приедет не один.

Сначала я подумала: да ну нафиг, буду сидеть в обнимку с кастрюлей, я устала и никого не звала, а кто гостя привёл, тот его и танцует. И ужинает.

Потом подумала: не, не прокатит. Это ведь наверняка кто-то из сотрудников мужа. И будут потом трепаться за спиной: а у этого-то жена даже чаем гостя не напоила, всё сидела с тефтельками и грустной рожей, а у самой пыль по углам и карман у халата оторван.

Вздохнула, встала, подмела пол, сняла халат, надела джинсы и футболку, пошла варить картошку, морковку и яйца на оливье.

Всё варится, я тем временем режу огурец и думаю: а ну как это не просто сотрудник, а тот новенький, про которого муж намедни рассказывал. Что он-де похож на Фокса из "Места встречи", с ямочкой на подбородке и бабам нравится, а ещё ходит в спортзал каждый выходной и кубики у него на животе такие, что можно в шахматы играть. В общем, судя по описанию, я бы походила там ладьёй и съела пару ферзей. И вот сейчас такая красота придёт в мой дом, а у меня и к чаю ничего нет.

Завертелась юлой, бросила огурец, схватила яблоки, стала чистить для шарлотки.

Чищу и думаю: а с чего я вообще взяла, что это мужик? А ну как нет? Может, приведёт сейчас муж даму с пышной халой на голове и брошью на округлой груди, и скажет: "Вот, это Элеонора Капитоновна, я с ней тайно сожительствую уже 17 лет, у нас пятеро незаконнорожденных детей — два мальчика, две девочки и Илларион, — и я считаю, что вам пора познакомиться". И Элеонора Капитоновна глазами по комнате — зырк, зырк. А на компьютерном столе-то бардак. А полы-то влажной тряпкой не протёрты. А окна-то не мыты. Сморщится Элеонора Капитоновна брезгливо, возьмёт нашего совместного мужа за руку и скажет: "Пойдём, милый, ко мне навсегда из этого свинарника, у нас на ужин фуагра и оладушки". И всё, капец, уведёт мой единственный источник доходов в неизвестном направлении.

Мне даже поплохело от таких мыслей. Какая уж тут, думаю, шарлотка — окна мыть надо срочно.

Короче говоря, к приходу мужа у меня была и шарлотка, и оливье, и комната сверкала, и на столе порядок идеальный. Хотела ещё окна помыть, обои переклеить и занавески постирать-погладить-повесить, но увы.

Приезжает муж. Один. Я даже расстроилась. А где, думаю, Фокс с Элеонорой Капитоновной? Я чуть не издохла, их ожидаючи.

Ты же, говорю, сказал, что не один приедешь.

А он такой: а, да, чуть не забыл. И достаёт из пакета плюшевого медвежонка. И говорит, что это Евгений и он валялся, а так быть не должно.

Тваюжмать. А я практически в бальном платье и с караваем, добро пожаловать.

После армии довелось мне поработать на конюшне, которая располагалась в Национальном музее народной архитектуры и быта Украины в селе Пирогово – мозги в порядок приводил после 2-х лет стройбата.

Лошади стояли у нас в "станках", которые представляли собой П-образные ячейки, шириной, примерно — 1.70м. Впереди "станка" была кормушка,

Сюрреалистическая картина…

В свое время я работал в одной девушкой – мулаткой. Она была вполне себе "наш [мав]р — советский", прожившая практически всю жизнь в России. Хотя, как я узнал в какой-то момент, что родилась она в одной из африканских стран, куда после окончания института вернулись ее родители — папа–негр, борец за свободу чего-то там на африканском континенте, и мать – родом из подмосковья. Но, к сожалению, Африка не самый спокойный континент, и ее родители пропали в одном из военных переворотов и попытки узнать их судьбу остались без результата. Но героиню и ее брата успели переправить в Россию к бабушке в "маленькую деревню Орехо-зуевского района".

И как-то, вспоминала она- "мы с братом зимой баловались на деревенском пруду и льдина откололась. Мы страшно испугались и начали по французски кричать "помогите"".

И в этот момент я прочувствовал всю сюрреалистичность момента. Представьте себе – зима, маленькая деревня Орехо-зуевского района. Деревенский пруд. На нем на льдине сидят два [мав]ритенка и орут по французски "помогите". Представьте разрыв шаблона у местного населения.

Эту характерную и поучительную историю рассказал мне ещё на старом месте работы один пожилой коллега, завлаб, очень хороший мужик. Он проработал в институте много лет, пришел устраиваться туда ещё мальчишкой, сразу после Универа. А директором института был тогда один известнейший учёный.

Вот – рассказывает мой коллега – значит, встречает

"Как-то мне довелось наблюдать за работой группы людей у Стены Плача. Кто на стремянке, кто стоя на земле, они палочками выковыривали из щелей "божью почту" и собирали наши записочки в черные полиэтиленовые мешки. Эта процедура проводится раз в пол года, и естественно там скапливаются сотни тысяч бумажек. Правильнее сказать тысячи наших надежд, наших просьб к Всевышнему. А бумажками они становятся уже на земле под метлой. Я смотрел на эту груду скомканных бумажек и думал о поразительном феномене. Вне зависимости от вероисповедания, вне ощущения себя верующим или нет, люди без сомнения уверены, что их послание будет прочтено.

Тут рядом со мной оказался один из работающих, я не удержался и спросил собирателя:

— Ты уверен, что Он уже успел прочесть мою записочку, оставленную несколько часов тому назад?

"Почтальон" никак не отреагировал. А недалеко от меня, чуть впереди, стоял невысокого роста пожилой человек. На мой вопрос он медленно обернулся, несколько секунд пристально смотрел мне в глаза и, слегка улыбаясь, сказал:

— Ингелэ! * Он прочитал твоё послание ещё до того, как ты его написал…"

* сынок, юноша (идиш)

(с) Борис Гуревич