сказать, мычит, кривит мордаху, тычет пальцами, на посторонний взгляд выглядит дебил дебилом.

Родители знакомой переехали на новую квартиру и взяли внуков погостить.

Дедушка пошел во двор погулять с тем, который не говорит. На площадке, как водится, толпа мамаш с отпрысками. И одна тетка, увидев, как мальчик мычит и кривится, начала громогласно возмущаться: мол, понарожают уродов по пьяни неизвестно от кого, а нам их потом содержать на наши налоги, надо таких ублюдков усыплять маленькими, и дальше по нарастающей в том же духе. Остальные мамаши – кто поддакивает, кто молчит в тряпочку.

Известное дело, как у нас к таким деткам относятся. Дедушка пытался что-то объяснить, но человек пожилой, интеллигентный, от базарных свар отвык, он ей слово – она в ответ двадцать, из них десять матом. Малыш, наслушавшись этих воплей, от страха описался. Дед повел его переодевать.

Тетка, увидев, что поле битвы осталось за ней, торжествующе закричала в спину:

— Вот-вот, убирайся! И ублюдка своего забирай и не приводи больше, пока говорить не научится!

Дома дед оставил внука бабушке – ему как раз пора было заниматься – и вышел во двор со вторым близнецом. Тетка, видя, что дед с внуком возвращаются, стала орать еще громче, что она такого безобразия рядом со своим ребенком не потерпит и двор для нормальных детей, а не для немых дебилов. Пацан, конечно, офигел от такого ласкового приема и на весь двор звонким детским голосом:

— Деда, а чего тетя на нас плохими словами ругается? Она дура, да? Дай ей по голове палкой!

Тетка поперхнулась на полуслове. Остальной двор тоже замер в обалдении: немой заговорил! И в наступившей тишине дедушка подытожил:

— Мы, как видите, в вашем культурном обществе сразу научились разговаривать. Теперь ваша очередь. Ступайте домой и не возвращайтесь, пока не отучитесь от хамства.

из общего ряда напрочь.

Сашка мечтал о Государственной премии. Вот сделаю чего хорошего для страны, мне дадут Государственную премию, и можно будет купить много фруктовых мороженых по семь копеек, и еще останется маме на платок. Зачем маме платок, Сашка тогда не думал, но во всех смотренных им кино матерям дарили платки, а они в ответ плакали. От радости.

Шло время. Сашкины сверстники давно забыли про свои мечты, забыли про космонавтов и проституток. Сашка про Государственную премию помнил. Он очень хотел, чтоб его наградили Государственной премией. И не только хотел — он действовал. Он окончил институт и пошел работать в оборонку только потому, что в оборонке Государственные премии давали чаще чем, например, в сельском хозяйстве. Может быть, меня поправят сельские труженики и скажут, что это не так, может быть, — это не главное.

Главное то, что Сашка работал хорошо. Он думал, что за плохую работу премии не положены. Тем более, премии Государственные. Только Сашке не везло с премией. Нет, он всегда на переднем крае, он всегда впереди затыкает все дыры, и всегда это лучше всех у него получается. А с премией Сашке не везло: обязательно находился кто-нибудь, кому эта премия больше, чем Сашке, положена. Облом за обломом. Сашка не унывал. Время есть, работаю хорошо, — думал он, — не дали сейчас, на другом объекте заработаю. Мечта ведь.

Наконец, вроде бы, судьба повернулась к Сашке лицом: за этот объект премию должны были дать непременно. И непременно Сашке. Директор ему так и сказал: Вы, Александр Николаевич, первый кандидат на Государственную премию от нашего КБ. Сказал, подписал приказ, направляющий Сашку членом Государственной приемочной комиссии. Чтоб наверняка. Подписал и проводил Сашку объект принимать, т. е. сдавать, или принимать все-таки? Не главное.

Главное, что буквально накануне сдачи объекта Сашке позвонили. Позвонили и сказали, что он опять пролетает. Мимо кассы. Потому что у одного генерала юбилей. а значит, ему эта Государственная премия важнее и положенней. Гораздо. А еще сказали, что того генерала и еще одного генерала в состав комиссии включили. Ну, это понятно: раз объект принимал, в комиссии был, значит, достоин премии. Директор звонил, между прочим. Сам. Сказал. чтоб Сашка не расстраивался, потому что уж в следующий раз...

А Сашка и не расстроился. Он только повел себя несколько странно: взял, сходил, посмотрел на этого лысого генерала и поздоровался, взял пару напильников и кусок нержавейки, взял пасту ГОИ и кусок тонкого фетра, взял паяльник и кусок припоя. Со всем этим Сашка уселся в углу номера, закрыл своими широкими плечами свои намерения и ну мастерить. Медленно и вредно. Напильником пошваркает, паяльником подымит, фетром потрет и по новой -напильником. Всю ночь просидел.

Наутро комиссия на объект пошла. Объект хитрый и опасный. И взрывоопасный, и пожароопасный. Оборудование дорогое, нашей, между прочим, разработки, а лучше иностранного. Чтобы оборудование сберечь, во всех зданиях БАПСов понаставили. Нет именно через букву "П" пишется.

Потому что БАПС -это система пожаротушения такая. С офигенным внутри давлением: там воду пороховым зарядом из емкостей выдавливают, и эта вода через форсунки хлещет. Если что. В том смысле, не если что, а когда датчики сработают. Оптические: как сверкнет, не дай бог, так датчик срабатывает, и БАПС потоп устраивает похлеще вселенского.

Ходит комиссия по объекту, бронедвери все настежь, в цехах все фонарики и лампочки горят — комиссии работу показывают. Даже батареи отопления шпинделяют вовсю — хоть и лето, а котельную тоже испытывать надо.

Комиссии жарко. Комиссия потеет. Особенно генералам — им министр еще не разрешил кители снимать с фуражками. А еще генералы в два раза больше потеют, потому что вчера в номере отмечали премию Государственную. Сашка видел, когда здороваться ходил.

И вот в одном помещении, где особенно жарко было, генерал не выдержал: фуражку снял и лысину платочком вытер. Так и сверкает лысина.

Досверкалась. У БАПСа есть такое свойство, что вода со всех сторон хлещет. Быстро так. Секунды две — и метр от пола уровень. Было бы больше — бронедверь открыта, через нее много вытекло. Все мокрые. Совсем мокрые — в БАПСе семнадцать атмосфер давление. Видели на автомойках, какими аппаратами машины моют? Так вот, это со всех сторон и сильнее. Даже отряхиваться бесполезно. А кого и с ног сбило. Сашка сухой только — он успел за бронедверь спрятаться, а потом на нее и вовсе залез, чтоб ноги не замочить. Все на генерала орут, хотя и не по чину — на генералов орать.

Орут, лысым хером называют, и журят, что фуражку снял и лысиной сверкал перед датчиками. Генерал молчит, на карачках ползает — фуражку ищет.

Только Сашка на генерала не орал. Сашка снял с лацкана и спрятал в карман значок. Блестящий, полированный, самодельный значок с ракетой и надписью. Такие значки многие видели — на дембелях-ракетчиках. Сашка, оказывается, себе значок ночью делал. Классный значок, только все такие значки выпуклыми делают, а у Сашки вогнутый получился. Зато блестит сильнее и "зайчики" красивые.

В общем, Сашка значок спрятал и тихо так мне сказал: "Знаешь, Игорь, ну ее на х[рен] — премию, не для премий живем". Никто тогда не услышал. Кроме меня.

А премию Сашке дали. Государственную. И орден дали. Потом. Потому что жить надо не для премии. Даже если мечта есть. Платок он купил.