не разобрать.

— Ну что за врачи! — возмущается она.

— Как курица лапой! Ничего не понятно! Я тут уже десять минут сижу, пытаюсь прочитать, что они там понаписали. Глаза сломаешь!

Изольда Сергеевна, которая до этого молча смотрела вдаль с лёгкой полуулыбкой, наконец поворачивается к подруге и говорит с той особенной неторопливостью, какая бывает у людей, знающих о жизни больше, чем написано в учебниках:

— Мария Ивановна, вы зря волнуетесь. Это же прекрасно! Я по такой справке всё лето бесплатно в транспорте ездила.

Мария Ивановна перестаёт крутить бумагу и смотрит на подругу с недоверием.

— Как это?

— А вот так. Показывала кондуктору — и проезд бесплатный. Никаких льготных удостоверений не надо. Главное — чтобы почерк был неразборчивый. Чем хуже, тем лучше.

Мария Ивановна открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что Изольда Сергеевна продолжает:

— А вчера, представляете, я по этой же справке получила скидку на поездку в Адлер. Пятьдесят процентов! В турагентстве посмотрели, пожалели старушку и сделали скидку. Сказали: "Понятно, здоровье хромает, поезжайте, бабушка, лечитесь".

Мария Ивановна медленно складывает справку, прячет её в сумочку, поправляет очки и тихо говорит:

— А я-то думала, что мне только таблетки по ней купить...

— Таблетки, Мария Ивановна, — вздыхает Изольда Сергеевна, — это устарело. Теперь главное — чтобы почерк был как у врача. С такой справкой можно не только лечиться, но и путешествовать. И даже бесплатно.

Дамы сидят на скамейке, смотрят, как суетятся голуби, и каждая думает о своём. Мария Ивановна — об открывшихся возможностях. Изольда Сергеевна — о том, что чемодан в поездку уже почти собран...

успешно, и впереди маяла многообещающая академическая карьера в астрофизике.

Но был и другой путь, зовущий его. Мэй также был ведущим гитаристом только что подписавшей контракт рок-группы под названием Queen. С заключенным контрактом на запись и предстоящими турами импульс группы набирал обороты с невероятной скоростью. Столкнувшись с невозможным выбором между гитарой и телескопом, Мэй принял решение: он приостановил учебу и поставил все на музыку. Взлет Queen был метеоритным. К середине 1970-х они стали глобальным феноменом. Вневременные гимны вроде "Bohemian Rhapsody" и "We Will Rock You" взорвали чарты, в то время как иконическая самодельная гитара Мэя, red Special, помогла определить легендарный звук группы. Стадионы раскупались по всему миру, а миллионы альбомов разлетались с полок. И все же на протяжении всего своего рок-звездного статуса Мэй никогда полностью не расставался со своей научной страстью. Даже на пике славы Queen он оставался связан с астрофизикой — читал журналы, посещал лекции, когда это было возможно, и поддерживал связь со своим бывшим руководителем, профессором Майклом Роуэн-Робинсоном, который однажды сказал ему: "Ты всегда можешь вернуться и закончить". Через тридцать шесть лет после того, как он отошел от учебы, в 2006 году Мэй решил, что время наконец-то пришло. Он связался с Роуэн-Робинсоном, и вместе они возродили давно дремавший проект. Хотя область науки продвинулась вперед, а его исходные данные требовали обновления, ранние наблюдения Мэя все еще сохраняли реальную научную ценность. Балансируя между продолжающейся музыкальной карьерой и поздними ночными исследовательскими сессиями, Мэй обновил свою работу, включил новые открытия и уточнил анализ. В 2007 году, в возрасте 60 лет, Имперский колледж Лондона официально присвоил ему степень PhD по астрофизике — не почетное звание, а заработанную через строгие исследования и экспертную оценку.

Доктор Брайан Мэй наконец-то завершил то, что начал более трех десятилетий назад. Его путь — мощное напоминание о том, что страсть не имеет срока годности. Будь то на сцене под светом прожекторов стадиона или за изучением пыли между планетами, Брайан Мэй доказал, что никогда не поздно завершить начатое.

Зумеры и самокатчики, как выяснилось, не умеют определять время по наручным Командирским часам со стрелками. Ведь если "вперёд", то это по часовой стрелке. А назад — против.

Давайте разберёмся.

Когда речь идёт о переводе стрелок, мы воздействуем на стрелки.

Когда речь идёт о переносе события, мы воздействуем на событие.

А эти две сущности движутся в противоположных направлениях.

Время от нас убегает, поэтому мы стараемся идти с ним в ногу.

Не справитесь — безнадёжно от него отстанете.

События же, наоборот, на нас надвигаются, грозя Артуром и Цусимой, грозя Девятым января. Если вы надумаете перенести какое-либо событие на час вперёд, то оно опередит все остальные. Восьмое Марта близко-близко, и радость мчится как олень... Но вот седьмое всё же окажется впереди.

(Это примерно как сравнение центробежной силы с центростремительным ускорением. Они существуют одновременно, но действуют на разные предметы. Если вы раскрутите камень на верёвке, то на камень будет действовать центростремительное ускорение, а на верёвку — центробежная сила.

Так же и сущностями часы — события.)

В отставших от времени и застрявших в 1908 году американо-канадских штатах правительства до сих пор дважды в год переводят стрелки часов, что позволяет их населению экономить на восковых свечах. И для того, чтобы счастливчики не ошиблись в направлении перевода, у них существует два достаточно прикольных напоминания. Осенью они переводят стрелки часов назад, и запоминают это как "fall back", что одновременно означает и "падаем назад" и "осень вернулась". Весной они переводят стрелки вперёд, используя "spring ahead", что означает "впереди весна" и "прыгаем вперёд".

Однако, когда они собираются перенести собрание на более поздний срок, то они это событие "push back", отталкивая его от себя. "Back! ", уважаемые дамы и господа.

Поэтому, во избежание недопонимания, попросту избегайте выражения "перенести собрание на пару часов вперёд" и будет вам счастье.