|
Чайничек
Вспомнил забавный случай из моей богатой 32-летней производственной практики. Приходит телеграмма из Воронежа за двумя подписями: "Караул! Все 12 поставленных вами электромеханизмов полностью закорродировали. Командируйте представителя, срочно компенсируйте поставки ввиду срыва Гособоронзаказа". Ё[ж]ть, это ЧП! Послал даму, руководителя антикоррозионной группы. Поехали большой компанией: ОТК, заказчик, кого-то из цеховых прихватили. Приезжает, рассказывает... Заходим на комплектовочный склад, июль, жарища. На тумбочке стоит здоровенный электрический чайник. Тут надо сделать пояснение, что эти электромеханизмы были упакованы в специальную ингибированную бумагу, которая как раз и должна была защищать их от коррозии. Она пропитывается специальными растворами солей и внешне выглядит немного влажной. Ну и кладовщица рассказывает членам высокой комиссии: — Жарко у нас тут. (Кстати, наши тут же зафиксировали отклонения и по влажности и по температурному режиму хранения). Так я, когда упаковка высыхает, её сверху из чайничка поливаю. |
| 21 May 2026 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Нью-Йорк 80-е годы, представительство а/к "Аэрофлот". Кроме русских в представительстве работает Ричард, сто процентный американец, высокий, импозантный, седовласый мужчина. Русского вообще не знает, но неожиданно у него появилось желание его изучить, причём в тайне от всех. Путь он выбрал не самый простой не пошел на курсы, не нанял преподавателя, а нашел настоящего "носителя языка", пожилого эмигранта чуть ли не первой послереволюционной волны.
И вот в один прекрасный день он приходит на работу и говорит: — Ask me how am I in Russian (Спроси у меня как мои дела на Русском).
У него спрашивают: — Ричард, как твои дела?
Тут же получают ответ: — Деля мои плёхи, едьят менья блёхи.
И победный взгляд в глазах.
А окружающие с трудом сдерживая смех, интересуются откуда Ричард получил столь блестящие знания русского языка.
Пинки — свинья породы вьетнамская вислобрюхая. Живет в небольшом гостевом доме в Суздале.
В младенчестве была приобретена москвичкой, как карликовая. Вскоре хозяйка заподозрила, что "карликовая" было обманом.
Так случилось, что в этот период она посетила Суздаль, и поделилась возникшей проблемой с управляющим гостиницей.
Уж не знаю, насколько правдива байка, но жил был очень недоверчивый электрик. И вот как-то надо было ему с напарником отремонтировать линию питания станков на заводе, киловатт на 50. Памятуя о количестве дураков на родном заводе, электрик, кроме обязательной таблички, оставил у щитка еще и напарника с дрыном. Но так как электрик был очень недоверчивый, то линию он еще и проверил, без особого удивления констатировав наличие напряжения.
Мимо щитков прошел главный инженер и увидел бездельника-напарника, коего отправил по ответственному заданию. Есть такой вид долбое[ж]ов-начальников, которые, в принципе, не слушают никаких возражений или контраргументов, ибо "им виднее"... И всё тут. Напарник пытается возразить, а ему от этого начальника прилетает в рыло и фраза "[ман]дуй работать! Ишь, расселся тут". Потом прошел главный механик, который, не увидев напарника, т. к. знал об особенностях своего недоверчивого электрика, решил, что все починили, а табличку забыли убрать. И включил рубильник.
История из жизни Донецкого ВВПУ. Служил там заместителем начальника училища полковник Кацук. Видный мужчина, настоящий офицер. Как-то он остался замещать начальника училища, убывшего, предположим в отпуск. А на то время группа девушек из одного из учебных заведений города пришли с просьбой отпустить подразделение курсантов к ним на вечер отдыха. Это практиковалось в военных училищах страны, не знаю, как сейчас. С этой просьбой они обратились к начальнику политотдела, а тот повел девчонок к Кацуку. Заходят к тому в кабинет, а полковник роется в сейфе, и, закрытый дверцей сейфа, не видит ничего. Далее диалог двух офицеров:
— Товарищ полковник, тут девушки просят отпустить курсантов к ним на вечер отдыха.
— Хорошее дело.
— Так что с ними будем делать?
На что Кацук, не вылезая из сейфа, отвечает: "Что делать — что делать. Е…ть их будем, вот что делать".
А теперь представьте глаза бедных советских студенток, узнавших о своей ближайшей судьбе.


