Рассказал один шахтер.

Случилось это в Кузбассе в 197**году. Еще молодым специалистом определили его в бригаду к пожилому прожженному шахтеру Митричу. Ничего особенного в его бригаде не было, кроме одного. Как-то во время смены, подрубили они крысиное гнездо. Крысу маму и всех крысенышей сразу поубивало, кроме одного. Митрич его выходил — кормил молоком из блюдца, когда тот по молодости прихварывал, растворял ему антибиотики в молоке.

После такой усиленной заботы на хорошем питании крысенок окреп, вырос и превратился в большего упитанного крыса по имени Ерёма. Ерёма прижился в бригаде, имел собственный паек, любил сало и свежий хлеб, и обедал по часам со всей бригадой.

Работали они на старой, еще довоенной, шахте, выбирая уголь почти у центра Земли. Однажды случилось во время смены ЧП — рванули пары метана, штольня почти на всем протяжении обвалилась, завалив проход метров на

200 вместе с шахтой подъемника. Нескольких горняков раздавило, как мух, остальные успели отскочить в глубь штольни.

Пришли в себя, стали подсчитывать шансы. Воздух просачивается, но из воды и запасов пищи на шесть человек только полфляги воды и три бутерброда, которые Митричу на обед положила жена. Спасателям для того, чтобы добраться до шахтеров понадобится не меньше месяца. В лучшем случае (не забывайте — 70-е годы, из всей спасательной техники — экскаватор и лопаты с отбойниками).

Все приуныли. Вдруг в темноте показались два крысиных глаза — Ерёма.

Посветили на него фонариком — крыс лежит на спине и машет лапками в сторону завала. Потом перевернулся, пробежал немного, опять на спину и машет. И так раза три. Зовет, что ли, — предположил один из горняков.

Делать-то нечего — пошли за ним.

Крыс, поняв, что люди идут за ним, более не переворачивался, залез на завал и исчез в щели. Шахтеры за ним. Сверху завала осталась щель, размером в аккурат, чтобы протиснуться самому габаритному.

Протиснулись. Метров через пять смотрят, взрывом покорежило стену штольни и открылся боковой проход. Залезли туда. В полный рост не встать, но на четвереньках можно. Крыс дождался пока последний шахтер не залезет в проход, и побежал дальше. Шестеро шахтеров на четвереньках — за ним. Проползли какое-то расстояние и уперлись в стену.

Эх, Ерёма, в тупик завел — резюмировал Митрич. Кто-то из шахтеров посоветовал переименовать его в Сусанина.

Давай назад, — приказал Митрич, еле перевернулся в штольне и пополз назад. Тут Ерёма прыгнул и вцепился в штанину Митрича, прокусив брезентовую материю и икру Митрича до крови. Так и висит на нем, задними лапами упирается. Митрич орет от боли. Но Ерёма его не выпускает.

А ведь он нам говорит — долбить надо, — догадался один из горняков, подполз к тупику и стал добить его молотком, оказавшимся при нем. Как только молоток стал вгрызаться в породу, Ерёма тут же отпустил Митрича и прилег рядом. Двоих самых худосочных отправили назад за инструментом и уже через час, сменяя друг друга, стали долбить породу. Отколотые пласты оттаскивали к завалу.

Как долго долбили, и сколько метров прошли никто не помнит. Когда сели аккумуляторы — долбили в темноте. Вымотались так, что работали как машины — без эмоций, на автомате.

Поэтому, когда молоток, прорубив породу, улетел в пустоту, никто не удивился, ни обрадовался.

Когда их, потрепанных, истощенных, но живых подняли на поверхность из соседней, заброшенной шахты, оказалось, что они продолбили шестьдесят метров за две недели, в то время как спасатели не могли до конца расчистить от обломков обвалившуюся шахту, которая еще два раза обваливалась, вынуждая начинать расчистку по новой.

А Ерёму Митрич забрал домой и с тех пор до самой своей крысиной смерти

Ерёма жил в индивидуальном доме и каждое утро жена Митрича лично меняла ему воду в поилке, сало и хлеб на все самое свежее.

Похоронили Ерёму в сделанном специально по этому случаю шахтеров из той бригады ящике из ценной породы дерева, а на могиле поставили крошечный гранитный камень с единственной надписью "Ерёме от 25 человек" (именно столько людей проживало на тот момент в семьях спасенной шестерки горняков).

Этот камень стоит там до сих пор.

К истории про ассенизаторов.

Есть знакомые, имеют свою производственную фирму, занимают 5-ти этажное здание, около 100 человек работающих. Много лет судятся с соседней фирмой, живущей за 3-х метровым забором, из-за земельного участка.

Соседи на спорной территории устроили стоянку, где держат свои джипы. У знакомых в разгар июльской

Хорошо было в древние времена: увидел бочку на цепях — заходи смело, таверна. Если подкова — подкуют коня....

А лет 12 назад уже появились проблемы. Налетели всей семьёй на друга, ДР у него как раз на Новый год. Я его пряздрявляю, стараюсь, под конец долгожданное:... и прими от нас скромный подарок, значительно облегчающий жизнь, дающий тепло и счастье — можно сказать — резиновую женщину... И вручаю ему довольно большую коробку с ручками, на которой снята почти одетая ШИКАРНАЯ ЖЕНЩИНА в соблазнительной позе на диване(текст на коробке, видимо, инструкция по использованию — на немецком, а т. к. мы вплоть до дипломов юристов дрессировались на английский, мы нашли только одно знакомое слово, конечно это было "Фантастиш", как в старых "тех" фильмах). Друг из счастливого юбиляра как-то скукожился (жена у него — сказка, всё нормально, растят сына), но до конца выдержал "счастливую" улыбку. Приняв подарок, он его как-то незаметно куда-то положил, даже не раскрыв, не показав народу. Праздник остался праздником, всё было: и старый добрый рок-н-ролл, и общее веселье, и прекрасное питиё с закусками. Через неделю звонит друг и орёт в трубку: так вы мне подарили аааагромное одеяло с электрообогревом! А я всю неделю мучился, как посмотреть подарок, при живой-то жене!

Да, прекрасное, двухместное, немецкое одеяло, а что не так?

Восемь утра. Яркое солнце. Очередь у кассы, очередь у турникетов на вход и на выход, рокот потока машин с шоссе, визжит тормозами одна электричка, шипит и низко завывает на старте вторая... На входе в переход толпа разделяется. Народ обходит большого рыжего пса, который лежит прямо перед ступеньками и, закрыв наполовину глаза, грызет кость. Пес старый, с большой тяжелой головой, широкими лапами, чем-то похожий на льва.

Пес живет на этой платформе. Народ потоком идет из павильона в подземный переход, тут же торгуют в каких-то палатках, причем торгуют всем подряд в расчете на публику, приехавшую на электричках... То ли всем не до старого пса, то ли размеры его и спокойствие внушают уважение, но никто не возмущен помехами на площадке. Но большинство оглядывается...

Шесть вечера. Уже дождь. Все та же суета, торговля, очередь... Чуть в стороне от павильона, на сухой площадке под небольшим навесом - тот же пес. Перед ним кость. Пес лежит на большом куске чистого картона, голова приподнята, глаза прикрыты, он величественно дремлет, вытянув широкие передние лапы. Кстати, иногда он лежит полностью на боку, словно вокруг нет никакого движения. Суета его не интересует. Жизнь и без того достаточно длинна. Под тем же навесом, рядом с картонной подстилкой устало стоят двое полицейских. Равнодушно и утомленно смотрят сквозь толпу.

А картонная подстилка у пса каждый день новая...

... Осенью в гараже пили и неожиданно возникла тема: зимняя кормежка птиц.

Дома у меня на зиму всегда настроены шампуры с салом и решетками - только для синиц с их размерами.

На подоконниках закреплены позиции из картонных коробок со смотровыми щелями — это для кота.

Развлечение зверю норм.

На работе сало с мясом постоянно висит — кроме синиц, его грызут горностаи. Смотрятся красиво, людей не боятся.

Товарищу захотелось экстрима — мы ему сварганили суперкормушку для ворон!

Всю зиму их кормил, просто ложил мясные обрезки — они прилетали и забирали.

Окно открыто на микропроветривание — вороны прилетали и требовали пожрать.

Он выпивши их материл, разговаривал. Они тоже с ним разговаривать начали.

Прикольно — сидим, чаевничаем, за окном ворона, общаемся.

Невозможно отделаться от мысли, что вороны умнее людей. Всякие яжемамочки и прочие неумные — стопудово проигрывают.

Закрепил маркер — птицы пометились, он им имена дал.

... Оттепель. Недавно они ему обручальное кольцо принесли.