Зонт

Я стоял и тупо таращился на витрину, за которой царили полумрак и пустота. А Ленка, хлопая ресницами, смотрела на меня. Это должно было быть наше первое свидание в уютном и романтичном кафе, где готовят ароматный кофе и вкусный пирог с яблоками и лесной ягодой, по домашнему.

Последний раз я сидел в этом кафе за полгода до этой встречи, когда прилетал навестить родителей. Почему я не проверил, существует ли это кафе, почему не спросил друзей? Не знаю. Но в результате я стоял на улице и смотрел через стекло витрины на пустое и тёмное помещение, а Ленка непонимающе смотрела на меня. Я пытался судорожно найти выход из создавшейся ситуации, а холодный питерский дождь барабанил по зонту.

— Странно, что они вот так вдруг куда-то слиняли, — не найдя ничего лучше, сказал я. И добавил:

— Пошли к машине. Я знаю, недалеко есть хорошее место.

Это была не совсем правда. По дороге я действительно видел несколько ресторанов, но у меня понятия не было, как там внутри и какое у них меню.

Всю дорогу я, ссылаясь на дождь, ехал очень медленно, стараясь найти подходящее для первого свидания место. А в голове не давала покоя мысль, что это первое свидание станет и последним...

Наконец я нашел место и припарковался.

Выйдя из машины, я открыл зонт и помог Ленке выйти из машины.

Зонт был мужской, черный, большой, с деревянной ручкой, и кажется, еще советский. Под ним свободно, не теснясь размещались два взрослых. Когда Ленка шагнула под зонт, я почувствовал, что произошло чудо.

Выбранный наугад ресторан оказался довольно уютным, с хорошей кухней. Мы хорошо посидели и поговорили, лучше узнали друг друга. Потом было еще одно свидание. А потом — еще и еще, пока я не вернулся назад в Нью Йорк. В дождливые питерские дни зонт неизменно сопровождал нас. Первый поцелуй тоже был под зонтом.

Когда у нас родилась дочь, отец, приехав навестить нас, привез этот зонт с собой, почему-то решив, что в Штатах — проблемы с зонтами. Возвращаясь в Питер, он по какой-то причине оставил его у нас. Так зонт получил американское гражданство.

С тех пор прошло 17 лет. К сожалению, уже десять лет Лены нет с нами... А зонт пережил четыре переезда и занял место с другими зонтами в корзине в прихожей. У меня было много разных зонтов, но все они служили недолго. Даже Smith&sons и Windproof не выдерживали больше одного-двух сезонов. А этот зонт до сих пор в рабочем состоянии.

А вчера дочь взяла этот зонт на свое первое свидание. И у меня такое чувство, что у нее все будет хорошо.

НЮАНСЫ

Каждая, совсем простенькая жизненная ситуация, если ее хорошенько рассмотреть под микроскопом, не так уж и проста. И это очень хорошо, иначе бы нашего опыта, приобретенного в первый день жизни, с лихвой хватило бы до глубокой старости. Дни были бы неотличимы друг от друга и мы точно знали бы – что хорошо, а что не очень.

По поводу английского юмора.

Каждый год провожу свой отпуск в Ереване, там живет моя мама. Для отпускника из России, Армения это прекрасное место, к сожалению недооцененное. Одно из немногих реальных достижений армянской жизни, это сильное развитие телевидения, действует большое количество телеканалов, которые достаточно серьезно конкурируют в попытках найти новый сюжет или идею для передач из местной жизни. Одной из таких попыток стала программа на одном из каналов, об иностранцах постоянно живущих в Армении. Сам видел передачу об одном англичанине, художнике по профессии, который уже несколько лет живет в обычном панельном доме, рисует картины об армянской природе, исторических местах и других объектах вдохновляющих свободного художника. Этот мужик, по виду типичный англичанин, высокий блондин, очень худой, с узким длинным лицом, и тонким, выступающим, слегка волнистым носом. Он дружит с соседями по лестничной площадке, особенно с молодыми мужем и женой, иногда сидит с их маленьким ребенком, когда матери нужно выйти из дома. Все это было радостно изложено в показанном сюжете, а в конце журналистка спросила самого художника: "А почему вы выбрали именно Армению для переезда сюда, и уже столько здесь живете? "Ответ был достойным английского джентльмена: "А в какой еще стране человек с таким носом как у меня будет чувствовать себя полностью равным другим".

Наверняка не одного меня раздражает, когда кто-то в общественном транспорте громко, долго и обстоятельно разговаривает по телефону.

Типичная ситуация. Едешь молча, спокойно ковыряешься в телефоне, никого не трогаешь и тут у кого-то звонок, и начинается трындеж во весь голос.

И в следующие 10-15 минут на твою несчастную голову и уши вываливаются тонны чужой личной жизни. От цвета детских какашек и семейных разборок по телефону до супер важных деловых вопросов, которые нужно порешать именно сейчас в автобусе и никак не минутой позже.

Но сегодня я немного поглумился))

Еду в автобусе, народу плотничком, стою в проходе, около меня сидит тетка лет 50. У неё звонит телефон и следующие двадцать минут тетка громко и подробно обсуждала с кем-то свою невестку. Я узнал возраст, имя (Оксана), место работы несчастной, какие у неё проблемы со здоровьем по "женски" (из-за чего та долго не могла забеременеть), узнал про какашки внука и детский садик. Наконец, в тот момент, когда речь зашла о том, что ей нужно срочно родить второго, чтобы получить материнский капитал, мне позвонил друг.

Я взял трубку и, глядя ей в лицо, громко сказал товарищу, что не могу с ним разговаривать, так как ещё не узнал, когда Оксана будет рожать второго, и получится ли это сделать из-за её гинекологических проблем.

Видеть возмущенное и красное лицо тетки, а также слышать смешки пассажиров — бесценно.

Послали нас троих в командировку, из Молдавии — в Николаев. Ехали Камазом. Добрались ночью, решили остаться ночевать на базе мостоотряда. Водитель полез в спальный отсек, я устроился в кабине на сиденьях. Три сиденья — спать удобно.

Третий наш с нами в кабине оставаться не хотел, взял матрас и полез устраиваться на ночь наверх, на кузов. Он уже знал — мы его в кабину спать не пустим — храпит он.

Среди ночи стучат в дверь кабины. Проснулись, выглянули:

— Что такое?!

— А вот выходите, посмотрите, — рассерженно сказала сторожиха.

Выходим. Смотрим. Наш грузовик обступило, наверное, с двадцать собак, все мордами к нам. Наш третий спит наверху. Храпит. Как только он испускает очередную руладу, все собаки начинают вместе лаять, причем громко, и пока третий продолжает храпеть, собаки лают.

Собаки лают — сторожиха спать не может. Пришлось переезжать на другое место, подальше от сторожихи и ее пугливых собак; хорошо, мостоотряд расположен на большой территории.