Ей было 21. Ему – 61. И когда она попыталась уйти, Пабло Пикассо засмеялся ей в лицо: "Пикассо никто не покидает".
Но она ушла. Франсуаз Жило — единственная женщина, когда-либо покинувшая его сама.
Годы подряд история повторялась снова и снова: Пикассо находил молодую талантливую женщину… истощал ее… ломал… и переходил к следующей. Некоторые не пережили этого.
Мари-Терез Вальтер покончила с собой.
Дора Маар провела годы в психбольницах.
Жаклин Рок выстрелила себе в голову спустя 13 лет после его смерти.
Он говорил, что женщины — это или "богини, или подстилки".
А потом появилась Франсуаз.
Париж, 1943 – город под нацистской оккупацией. Она – 21-летняя студентка живописи с проницательным взглядом и волей из чистой стали. Он сказал ей: "Я мог бы быть твоим отцом". Она ответила: "Но вы им не являетесь".
Такова была Франсуаз — хрупкая снаружи, несокрушимая внутри. Десять лет она жила рядом с ним – любила, работала, родила ему двоих детей. Он рисовал ее сотни раз, называл музой, "женщиной, которая видела слишком много". Но Франсуаз видела то, чего не понимали другие: он разрушал все, что любил.
В начале 50-х маска Пикассо спала. То, что начиналось как блестящий гений и обаяние, обернулось жестокостью. Каждый разговор – борьба за власть. Каждое молчание – психологическая война. Он обесценил ее искусство, манипулировал, сравнивал с любовницами, требовал поклонения.
Остальные женщины ломались.
Франсуаз – нет.
Однажды утром 1953 года она посмотрела в зеркало. Ей было 32 — но она чувствовала себя старше. За ее спиной на стенах висели его картины, словно сотни следящих глаз. И вдруг она увидела себя отчетливо.
Она развернулась к нему и спокойно сказала:
"Я ухожу".
Пикассо рассмеялся – холодно, неверующе. "Ты не можешь меня покинуть. Пикассо никто не покидает". Но она ушла.
Собрала вещи. Взяла детей. Вышла из дома — из его тени, из его власти. Без криков, без сцен. Тихой силой женщины, возвращающей себе душу.
И она не исчезла. Франсуаз продолжила рисовать. Воспитывала детей сама. Шаг за шагом отстраивала карьеру. А в 1964 году сделала то, что шокировало художественный мир: издала "Жизнь с Пикассо" — честные и бескомпромиссные мемуары, которые ломали миф и открывали правду. Пикассо пытался запретить книгу во Франции. Бесполезно.
Франсуаз сказала: "Я была обязана сказать эту правду другим женщинам. Чтобы они знали, что они тоже могут выжить".
Книга стала мировым бестселлером. Впервые люди увидели, что стояло за гением Пикассо: манипуляции, жестокость, разрушение тех, кто его любил.
Впоследствии она снова влюбилась — в Джонаса Солка, ученого, создавшего вакцину против полиомиелита и спасшего миллионы жизней. "Пикассо хотел владеть миром, – говорила Франсуаз. – А Джонас хотел его лечить".
Они поженились в 1970 году и были вместе до его смерти. С ним она нашла то, что Пикассо никогда бы не дал: любовь без контроля.
Тем временем ее искусство процветало. Ее картины – сильные, яркие, непокорные – появились в Метрополитене, MoMA, центре Помпиду. Она стала тем, чего Пикассо боялся больше всего: художницей, чья слава принадлежит ей самой.
Пикассо умер в 1973-м, в 91 год — в богатстве, но в полном одиночестве, он сам сжег все мосты.
Франсуаз прожила до 2023-го, умерла в покое, в 101 год — на пятьдесят лет дольше его.
Пять десятилетий творчества, свободы, силы.
В конце жизни, когда ее спросили, как она решилась уйти, она только усмехнулась: "Ибо свобода — это единственная любовь, которую следует беречь".
Пикассо рисовал ее лицо сотни раз, пытаясь ее захватить, удержать, присвоить. Но Франсуаз нарисовала свою судьбу.
Ей было 21, когда она встретила самого могущественного мужчину в художественном мире. Ей было 32, когда она его покинула. И 101, когда она ушла из жизни — прожив 70 лет, доказывая, что она никогда не была только его музой. Она всегда была художницей.
Пабло Пикассо сломал всех женщин, которых касался Кроме одной.
Франсуаз Жило не просто выжила – она вышла из его тени и ушла в собственный свет. И оставалась там до конца своей удивительной жизни.
Иногда самый большой акт искусства — это не дать себя уничтожить
23 июля 1983 года "Боинг-767" авиакомпании "Air Canada" (бортовой номер 604) был неправильно заправлен топливом. В то время Канада переходила на литры и все стороны, участвовавшие в пересчетах керосина на дозаправку банально облажались.
Итог — в один прекрасный момент самолет на высоте 8000 метров превратился в замечательный 132-тонный,
движущийся исключительно по инерции, контейнер. Без двигателей и половины приборов (отключились, поскольку работали от двигателей). Единственное, что работало в самолете — это аварийный ветрогенератор, благодаря которому поддерживалось давление в гидравлической системе. Право, я не знаю, как себя чувствовали 69 обитателей железного ящика, оказавшиеся на такой высоте.
Второй пилот Морис Квинтал, полистав инструкцию, не обнаружил раздела "Что делать, если вырубились все движки, а жить хочется". Поскольку КВС Боб Пирсон в свое время занимался планеризмом а выбора все равно не было — решили планировать до ближайшего аэродрома.
Проблема была в подсчете скорости снижения — работал только спидометр, который показывал падение скорости от начальных 900 км/ч. На конец полета, скажу сразу, упал до 400 км/ч. Альтиметр (показывающий высоту) отключился. С помощью механического резервного прикинули, что снижаются со скоростью 1, 5 км на 19 км полета.
Квинтал сказал, что знает хорошее заведение с блэк-джеком и шлюхами старую авиабазу неподалеку (примерно 8000 метров вниз и чуть вбок). База называлась Гимли. Квинтал когда-то дембельнулся с этой базы и уговорил командира свернуть к местам боевой славы. Но в тот день у фортуны было игривое настроение.
На поле бывшей авиабазы организация "Виннипег Спортс Кар Клаб" устроила в честь субботы тусовку, с гонками на той самой ВВП. Сама полоса для этих целей использовалась регулярно, в центре даже был разделительный барьер, позволяющий проводить параллельные гонки. По краям полосы народ пил пиво, жарил мясо и всячески наслаждался жизнью, даже не предполагая какой супрайз может свалиться на их головы. В принципе, Пирсон мог в одиночку выпилить весь данный "клаб" из списка существующих организаций.
Не знаю насколько нескучно было в салоне в процессе снижения, но вот дальше началась истинная веселуха. Во первых нужно было выпустить шасси. С этой целью самолет встряхнули. Шасси выпали. Две задние стойки даже встали на замок. Пассажиры, думаю, начали о чем-то догадываться. Появились первые кирпичи.
Для посадки Боб Пирсон использовал (как я понимаю, единственный раз в мировой истории) в процессе посадки большого авиалайнера прием из арсенала планеристов. Называется он "скольжение на крыло", он же "sideslip". Эта милая процедура выглядит так: самолет ставится "на крыло" и у пассажиров есть выбор: смотреть в нижний иллюминатор на землю, в верхний на небо, но при этом продолжать срать кирпичами. Нос самолета, кстати, уводится в сторону от курса. Скорость, соответственно, падает до нужной. Состояние пассажиров "от щастья, что они это испытали" не передается описанию.
Уверен, что не меньше кирпичей появилось на аэродроме имени товарища Гимли, когда они увидели аэробус, направляющийся к ним, положение крыльев которого не предвещало, что садиться вообще входит в его планы. Но, в последний момент самолет выровнялся и опустился на полосу. Передняя стойка подломилась и он весело начал приближаться к тусовке автолюбителей. Надо сказать, что в момент посадки скорость была 320 км/ч, так что субботние гонки однозначно выиграл экипаж Пирсон-Квинтал.
Под спецэффекты в виде дымящихся и лопающихся колес, и шлейфа искр из-под гондолы самолет направился к автолюбителям. Чтобы они лучше могли рассмотреть посадку во всех деталях, он подъехал поближе. Как пишут, остановился в 30 метрах от группы встречающих.
Далее все получилось просто и буднично: скинули надувные трапы, выгнали пассажиров наружу, чтобы проветрить салон. Начавшийся пожар потушили автолюбители обычными автомобильными огнетушителями.
Причиной нескольких легких травм, полученных пассажирами, была не посадка. А поспешная высадка из заднего аварийного выхода. Хвост был слишком высоко и при скатывании по трапу банально не хватило высоты.
Квинтал в 1989 года сдал экзамен на КВС и летал на многих самолетах, как уверяют, и на борту №604 тоже. Пирсон в 1993 вышел на пенсию.
Ремонт самолета сделали на аэродроме Гимли за 2 дня. И он своим ходом улетел на базу, где полный ремонт обошелся в 1 млн долларов. Вскоре он вернулся в строй и использовался до января 2008 года.
(c) dwarfdoc (livejournal)
Люди, которые разговаривают с питомцами как с людьми, обладают одной интересной особенностью психики.
Многие стыдятся и скрывают это от других.
Притворяются, что просто бормочут что-то себе под нос. Но на самом деле всё это время они показывали один из признаков развитого социального интеллекта. Нейропсихологи подтвердили это исследованиями:
кто общается с животным как с личностью, тот точнее распознаёт чужие эмоции и лучше понимает людей.
У этой привычки есть научное название — антропоморфизм.
Так называют ситуацию, когда мозг сам, без твоего участия, наделяет животное человеческими качествами: характером, настроением, намерениями. Важный момент: это не детскость и не странность.
Это знак, что социальные зоны мозга у тебя работают активно и развиты лучше, чем у среднего человека.
С питомцами регулярно разговаривают 67% людей. и большинство из них считают, что это странно. Но томография показывает другое: во время такого разговора у человека включаются зоны эмпатии и привязанности. Это те же участки, которые работают, когда ты общаешься с близкими. Мозг не видит разницы. Для него разговор с котом — такой же полноценный социальный контакт.
Теперь о том, что происходит в теле.
Во время каждого такого разговора выделяется окситоцин — гормон близости и доверия. В это же время снижается кортизол. Это гормон стресса: он подрывает иммунитет и не даёт нервной системе расслабиться. Уже через несколько минут общения с животным давление падает в среднем на 10 единиц. И это не красивое сравнение, а чистая физиология.
Что с этим делать? Всё просто: не сдерживай этот порыв.
Поговорил с котом — хорошо.
Рассказал собаке, почему пришёл поздно — вообще отлично. Такие короткие разговоры успокаивают нервную систему быстрее, чем медитация. Не нужны ни приложения, ни таймер, ни какие-то усилия. Просто разреши себе делать то, что ты и так делаешь каждый день.
Большинство слов питомец не понимает. Зато твой мозг понимает сам контакт и воспринимает его как настоящую близость. Подумай, сколько стресса ты уже выплеснул в эти разговоры, даже не догадываясь, что это была самая честная терапия. Что поменяется, если ты перестанешь этого стесняться?
Накануне премьеры спектакля "Собор Парижской Богоматери", роль горбуна
Квазимодо досталась актеру Степану Петровичу.
Спектакль начинался с того, что Квазимодо, в полумраке должен был под звук колоколов пролететь, держась за канат через всю сцену.
Перед премьерой Степан Петрович пришел на спектакль вусмерть пьяным.
Шатаясь из стороны в сторону, он добрел до гримерки, нацепил горб и лохмотья Квазимодо. До начала спектакля остались считанные минуты.
Степан Петрович направился к сцене.
На сцене полумрак, зазвонили колокола, вдруг, через всю сцену, слева направо пролетел Квазимодо, затем справа налево пролетел Квазимодо, затем еще раз и еще раз... Раз эдак на шестой, Квазимодо остановился посреди сцены и повернувшись к переполненному залу спиной, держа канат в руке и смотря на кулисы, в полной тишине произнес:
— Итить твою бога мать! Я тут как последняя с@ка карячусь, а эти козлы еще занавес не подняли!