тогда частенько приходилось ездить в Италию по делам фирмы, на которую я работал. Способствовало командировкам то, что по-итальянски я говорю вполне прилично и даже, как утверждают, без особого акцента — а это изрядно облегчает решение деловых вопросов, как понимаете. И вот в одной из таких поездок я договорился с неким фирмачом (не помню, как его звали, пусть будет Андреа), что съезжу посмотреть его производство на предмет возможного дальнейшего сотрудничества с моим работодателем.

Диспозиция была следующая: я обитал в отеле в городе Комо, это севернее Милана, почти у швейцарской границы, а ехать надо было в Бергамо — примерно 50 км от Комо на юго-восток. Я был без машины, и мы договорились, что Андреа по дороге из Милана заедет за мной к 10 утра на следующий день.

— Только вот что, — сказал он мне.

— Я Комо не знаю, давай, чтобы мне там не плутать, я встану на автостраде возле поста, где берут плату за проезд, а ты туда приедешь на такси. Так и мне удобнее, и время сэкономим.

Ну, ОК. В назначенный день с хорошим запасом по времени сажусь в такси. Таксист как-то ерзает, и видно, что его распирает от любопытства. Наконец он не выдерживает и спрашивает, что означает такое странное место назначения — пост оплаты на автостраде? Я отвечаю, что там меня будет ждать знакомый, который приедет со стороны Милана.

— Со стороны Милана?? — восклицает таксист.

— Но послушай, мы-то поедем со стороны Комо! Это другая сторона автострады, а ее перейти невозможно. А нам, чтобы оказаться на той стороне, придется ехать до следующей деревни, разворот есть только там. Это крюк почти в 20 км, и обойдется тебе в лишние 40 тыс. лир (тогда еще были лиры, и курс был около 2 тыс. лир за доллар).

Аргументы показались резонными, и я спросил, что он предлагает.

— Давай сделаем так, — продолжал таксист.

— Чуть дальше этого поста есть съезд с автострады, после него круговой перекресток, а на нем заправочная станция. Я тебя высажу на ней, ты оттуда позвонишь своему приятелю, и скажешь, где ты. Ему до неё километра полтора. Разминуться там невозможно, а нам не придется петлять.

Звучало убедительно. И вот около 9.30 я вышел из такси, расплатился, бодрым шагом ворвался в помещение заправочной станции и спросил у кассира, где у них телефон.

— А у нас нет телефона, — прозвучало в ответ.

Первые секунд 30 я не верил своим ушам, после чего глупо переспросил: "Как нет? "

— Вот так, нет. Давно сломался.

—... Ну хорошо, а мобильник у тебя есть? Мне нужно позвонить знакомому, я даже оплатить могу, — в кармане как раз нашлась купюра в 5 тысяч.

— Нет, извини, мобильника нет.

Мои эмоции в следующие полчаса оставлю воображению отзывчивого читателя. Усугубляло положение еще и то, что время суток было крайне неудачное — будний день, все работающие уже проехали, а бездельники еще спят. На заправке никого, кроме двух дальнобойщиков (без телефонов, разумеется). Я подходил ко всем изредка заезжающим машинам, предъявляя пятитысячную банкноту и прося сделать один местный звонок. На что получал разнообразные отказы вроде "У меня нет мобильного", "Извини, деньги кончились", "Ой, а у меня разрядился".

Подошло время встречи, а связь установить так и не удавалось. Что бы вы стали делать на моем месте? Я на своем решил идти пешком. При том, что из полутора километров минимум один приходился как раз на автостраду, а идти по обочине автострады — это примерно как идти по краю тоннеля метро. Но других вариантов видно не было.

Спасло меня то, что крайний ряд автострады оказался закрыт на ремонт. По нему-то я и пустился в свой скорбный путь, обходя ямы, кучи гравия и прочую атрибутику, и стараясь не думать о том, что будет, если Андреа меня не дождется.

Он дождался, хотя я в итоге опоздал минут на 40, и встретил меня эмоциональным вопросом "Какого хрена? "Я объяснил, какого.

— Порка путтана! Порка путтана! — восклицал Андреа, колотя ладонями по рулю, пока я рассказывал ему о своих приключениях. Потом он подробно поведал семейную историю изобретательного таксиста, изобилующую гомоc@ксуальными и кровосмесительными эпизодами, в которых сам Андреа тоже принимал активное участие — и это стало моим первым опытом резкого расширения обсценного лексикона итальянского языка.

Вернувшись в Москву, я первым делом отправился в салон связи, где приобрел свой первый аппарат с тарифом, включавшим международный роуминг. Стоило это на тот момент существенных денег, плюс абонентская плата, но нервы дороже...

По ходу вспомнилось, что года три спустя, уже в Париже, у меня с этим телефоном как-то за пару часов улетело больше ста долларов только на входящих звонках, но это уже другая история.

фойе.

Среди прочего там стоит стол, где лежат кучкой программки предстоящего действа на сцене.

Раньше истинный театрал просто обязан был приобрести. Считалось вроде пожертвования искусству.

Для желающих купить стоит прозрачный бокс из оргстекла, как на выборах, куда нужно бросать денежку. Сколько не жалко, потому что сдачи быть не может.

Жена подходит, интересуется движухой, как руководящий работник по привычке. На высоких каблуках, видимая издалека. Берёт один буклет в спокойной небрежности и не успевает ещё обратиться ко мне, как происходит нечто незапланированное.

Но надо сначала пояснить, что жена прилетела ко мне с чемоданом, в котором разумеется не может поместиться куча нарядов.

Купить новые ещё не успели, сразу в театр.

Поэтому на ней был её рабочий брючный костюм, удобный, очень яркий и элегантный. Она сильно отличалась от всех других поклонниц мюзикла в этом театре и в стране в целом.

Всегда ведь у нас так было, на работу как на праздник женщины ходили.

А где ещё свои наряды демонстрировать?

В общем выглядела она импозантной служащей театра.

И к ней моментально выстроилась длинная очередь желающих приобрести программку, но не имеющих мелких купюр без сдачи.

Вот так влипли!

Смущённая улыбка на лице жены сменилась неудержимым, почти истерическим смехом.

Я ещё успел сделать пару фотографий.

А как объяснить людям? Они недоуменно смотрели на нас и вовсе не были настроены смеяться. Я потянул жену за руку и мы быстренько потерялись в толпе.

Потом, с лестницы, увидели что очередь всё ещё стоит. Люди не сходя с места, крутили головами, чтобы выяснить что же там происходит, почему не движемся?

Вот так, можно было по примеру Остапа Бендера сходу срубить кучку мятых ассигнаций.

Когда поднимались в партер, мы увидели, что силуэт спонтанной очереди по нашей вине всё ещё прорисовывался.

пожарить не сумеет толком

— Перепечатывает чьи-то?

— Нет. Платят только за уникальные рецепты с уникальными фотографиями. Допускается какой-то небольшой процент повторов.

— А как он тогда умудряется?

— Элементарно. Берет готовые рецепты и тупо меняет немного пропорции, добавляет или убавляет какой-нибудь ингредиент. Научился в фотошопе изменять чужие фотки, плюс фоткает всё время еду с разных ракурсов: мою стряпню, в гостях всех уже достал этим. А стадии приготовления вообще элементарно, особенно выпечку. Насыпает муку в миску, с разных сторон на разном фоне сфотает (с ложкой, без ложки, разное количество муки, в разных мисках, кастрюльках, есть рядом солонка, нет ее и т. д) и за полчаса такой фотосессии у него на несколько десятков рецептов с мукой есть фото). А добавить сюда чудеса фотошопа и вообще почти неограниченное число фоток. Также и с остальным. Я недавно у него спросила, не стыдно ли. Он говорит, мол, ты что, вон сколько у "моих" блюд хороших оценок и отзывов. А я ему:

— Ты спроси у админа сайта, сколько он платит за отзыв.