опытом. Опыт у меня был не малый-7 лет отработал на производстве, имел знания и практику. Мне дали форму заявления и, на всякий случай, направление на медкомиссию. Однако паспорт мой был на оформлении на прописку (в то время это ещё была проблема), была только справка о временной регистрации. И ещё надо было везти все документы в управление электросетями, в другой район. Хорошо что перед поездкой в управление я прошел медкомиссию. Приехав в управление сразу пошел в отдел кадров, где мне сказали, что без указания директора они не смогут принять на работу. Когда пришел на прием к директору он категорически ответил отказом — у нас сокращение штатов. И вышел в приемную, сказав секретарю, что он срочно уезжает. Я проводил взглядом директора, убедился что он уехал, пришел в отдел кадров и сказал, что он согласен (сотовых в то время не было). Начальник отдела кадров, сказала, что на заявлении должна быть отметка. Узнав что директор уехал кадровичка отправила за отметкой к главному инженеру. Когда я пришел до главного инженера, то он также ответил отказом и добавил, без указания директора ничего сделать не может и далее все повторилось: ему кто-то позвонил и он вышел в приемную. Предупредил секретаря, что уезжает до вечера. Я и его проводил до машины, убедился, что он уехал и снова пошел в отдел кадров. Уверенным тоном сказал что главный тоже согласен, но так как сильно торопится он сказал-пусть оформляют он приедет и подпишет все. Меня оформили быстро, на следующий день я должен быть на работе. Это была среда. В четверг я пришел на участок. Начальник участка погонял меня по теории, потом поехали на подстанцию. Там было все оборудование, которое я знал. На участке дал мне задание: учить схемы. На следующий день, в пятницу, была буря. И мы 2 дня, субботу и воскресение, работали на восстановлении электроснабжения на хуторах. В понедельник снова сел учить схемы. Во вторник утром, когда я сидел за изучением, услышал возглас мастера. Выглянул в окно и увидел как на территорию участка въехали три машины. В одной был директор управления, в другой главный инженер, в третьей начальник отдела кадров и ещё кто-то, как я потом узнал, это был главный бухгалтер. Я сразу понял, что приехали по мою душу, тем более директор взревел: где этот деятель? Я вышел, директор начальнику отдела кадров: на каком основании приняли на работу без его указания? В результате начальника отдела кадров и главного инженера лишили премии на 100% с выговором. Потом директор спросил мастера, знаю ли я что-нибудь? На что мастер сказал, что оборудование почти все знаю, по опорам лазаю хорошо и что участвовал на восстановительных работах. Скрепя сердце, директор "благословил" меня на работу. Вот так я устроился на работу, пережил три сокращения, добился должности ведущего инженера, готовили на должность главного инженера района, но... Пришлось уйти. Но это другая история

занимает, а кому попало отдавать или продавать не хочет. Как организовал отправку из Ленинграда – ума не приложу.

Дед суетился, командуя разгрузкой. Затем повел всю толпу в сад, дабы тягловые набрали по пакету мандарин.

Я осмотрел инструмент с надписью "J. Becker, St Petersburg"

Под крышкой обнаружилась табличка "Для двора Его Императорского Величества Александра III".

Это был восторг. Я виртуозно играл Чижик-Пыжик. Со временем даже разучил "Шизгаду".

Шли годы. Однажды появившись в этом доме, я вместо рояля обнаружил слегка продавленные половые доски.

— Решили отдать в музей, — сказала бабушка. – Ведь он только место занимает. В деке завелся короед. Струны подтачивают мыши.

— В какой музей? Поехали. Хочу поностальгировать.

— Это очень далекий музыкальный музей. В горах. – отмахнулась бабушка.

Незадолго до ухода она попросила через родственников передать мне, что рояль в 90-ые годы она продала. Время было тяжелое. Порой не хватало на еду. А тут подвернулся собиратель музыкальных раритетов из Санкт-Петербурга. Как они организовали перевозку этой громадины до Северной Пальмиры в апогей смуты и бардака – ума не приложу. Но факт остается фактом: питерский рояль, отдохнув несколько дет на Черном море, вернулся к берегам Невы..

тогда частенько приходилось ездить в Италию по делам фирмы, на которую я работал. Способствовало командировкам то, что по-итальянски я говорю вполне прилично и даже, как утверждают, без особого акцента — а это изрядно облегчает решение деловых вопросов, как понимаете. И вот в одной из таких поездок я договорился с неким фирмачом (не помню, как его звали, пусть будет Андреа), что съезжу посмотреть его производство на предмет возможного дальнейшего сотрудничества с моим работодателем.

Диспозиция была следующая: я обитал в отеле в городе Комо, это севернее Милана, почти у швейцарской границы, а ехать надо было в Бергамо — примерно 50 км от Комо на юго-восток. Я был без машины, и мы договорились, что Андреа по дороге из Милана заедет за мной к 10 утра на следующий день.

— Только вот что, — сказал он мне.

— Я Комо не знаю, давай, чтобы мне там не плутать, я встану на автостраде возле поста, где берут плату за проезд, а ты туда приедешь на такси. Так и мне удобнее, и время сэкономим.

Ну, ОК. В назначенный день с хорошим запасом по времени сажусь в такси. Таксист как-то ерзает, и видно, что его распирает от любопытства. Наконец он не выдерживает и спрашивает, что означает такое странное место назначения — пост оплаты на автостраде? Я отвечаю, что там меня будет ждать знакомый, который приедет со стороны Милана.

— Со стороны Милана?? — восклицает таксист.

— Но послушай, мы-то поедем со стороны Комо! Это другая сторона автострады, а ее перейти невозможно. А нам, чтобы оказаться на той стороне, придется ехать до следующей деревни, разворот есть только там. Это крюк почти в 20 км, и обойдется тебе в лишние 40 тыс. лир (тогда еще были лиры, и курс был около 2 тыс. лир за доллар).

Аргументы показались резонными, и я спросил, что он предлагает.

— Давай сделаем так, — продолжал таксист.

— Чуть дальше этого поста есть съезд с автострады, после него круговой перекресток, а на нем заправочная станция. Я тебя высажу на ней, ты оттуда позвонишь своему приятелю, и скажешь, где ты. Ему до неё километра полтора. Разминуться там невозможно, а нам не придется петлять.

Звучало убедительно. И вот около 9.30 я вышел из такси, расплатился, бодрым шагом ворвался в помещение заправочной станции и спросил у кассира, где у них телефон.

— А у нас нет телефона, — прозвучало в ответ.

Первые секунд 30 я не верил своим ушам, после чего глупо переспросил: "Как нет? "

— Вот так, нет. Давно сломался.

—... Ну хорошо, а мобильник у тебя есть? Мне нужно позвонить знакомому, я даже оплатить могу, — в кармане как раз нашлась купюра в 5 тысяч.

— Нет, извини, мобильника нет.

Мои эмоции в следующие полчаса оставлю воображению отзывчивого читателя. Усугубляло положение еще и то, что время суток было крайне неудачное — будний день, все работающие уже проехали, а бездельники еще спят. На заправке никого, кроме двух дальнобойщиков (без телефонов, разумеется). Я подходил ко всем изредка заезжающим машинам, предъявляя пятитысячную банкноту и прося сделать один местный звонок. На что получал разнообразные отказы вроде "У меня нет мобильного", "Извини, деньги кончились", "Ой, а у меня разрядился".

Подошло время встречи, а связь установить так и не удавалось. Что бы вы стали делать на моем месте? Я на своем решил идти пешком. При том, что из полутора километров минимум один приходился как раз на автостраду, а идти по обочине автострады — это примерно как идти по краю тоннеля метро. Но других вариантов видно не было.

Спасло меня то, что крайний ряд автострады оказался закрыт на ремонт. По нему-то я и пустился в свой скорбный путь, обходя ямы, кучи гравия и прочую атрибутику, и стараясь не думать о том, что будет, если Андреа меня не дождется.

Он дождался, хотя я в итоге опоздал минут на 40, и встретил меня эмоциональным вопросом "Какого хрена? "Я объяснил, какого.

— Порка путтана! Порка путтана! — восклицал Андреа, колотя ладонями по рулю, пока я рассказывал ему о своих приключениях. Потом он подробно поведал семейную историю изобретательного таксиста, изобилующую гомоc@ксуальными и кровосмесительными эпизодами, в которых сам Андреа тоже принимал активное участие — и это стало моим первым опытом резкого расширения обсценного лексикона итальянского языка.

Вернувшись в Москву, я первым делом отправился в салон связи, где приобрел свой первый аппарат с тарифом, включавшим международный роуминг. Стоило это на тот момент существенных денег, плюс абонентская плата, но нервы дороже...

По ходу вспомнилось, что года три спустя, уже в Париже, у меня с этим телефоном как-то за пару часов улетело больше ста долларов только на входящих звонках, но это уже другая история.