|
Рассказана моей сестрой Олей. В Универе, где Оля учится, и его окрестностях развелосьбольшое количество молодых людей благонравного вида, которые отлавливалинезадачливых студентов и елейным голосом спрашивали: "Извините, можно задать Вамвопрос?" или "Можно попросить минутку Вашего внимания?" и т. п. Так вот, получивутвердительный или полуутвердительный ответ эти люди спрашивали: "А Вы верите вБога?", а далее выливали на незадачливого студента весь запас информации о Христе, опапаньке его, о его слове и т. д. — короче все, чему их учили в их агитцентрах (или как этотам называется?). А затем распихивали по студенческим карманам кучу макулатуры — всена ту же тему. Не знаю, как прочую студенческую братию, но сестру мою они достали.
Так вот, идет моя сестра с учебы — усталая и угрюмая. И тут слышит сзади голос: "Девушка, а можно спросить?..." Оля поворачивается, видит перед собой благонравного молодогочеловека и остервенело вопит: "НЕ ВЕРЮ Я НИ В КАКОГО БОГА!!!". Молодой человек оторопелопосмотрел на нее, а затем пробормотал: "Да я, вообще-то, время хотел узнать...".
|
* * *
Мой папа умер больше года назад, тогда у меня был парень, любимая работа и жила я в другом городе. После его похорон мой мир начал рушиться, новый 2017 год начался с того, что я узнала что для моего парня его интересы важнее моих, на столько, что он готов бросить меня одну в новогоднюю ночь в незнакомой местности, с незнакомой компанией, на работе начался трэш, и это все приправленно депрессией от потери отца. Тогда я очень много плакала, и не хотела жить. В один вечер, я попросила помощи у отца, так как в бога не верила, решила что буду верить в папу. Спустя несколько дней я почувствовала безумные прилив сил, на все плюнула, и никому ничего не сказав уехала к маме. Очень сложно было начинать жизнь с нуля, но я смогла. Я нашла работу, даже лучшие той, что была, появилось много хобби и огромное желание жить. Этот новый год я встречаю с человеком, который прошел со мной сквозь, огонь, воду и медные трубы, и не бросил меня. И за все за это я говорю спасибо папе, который даже после смерти поддерживает и оберегает меня.
* * *
Есть у меня знакомый по имени Дитрих, добропорядочный бюргер, чуть за
сорок, в браке десять лет, двое милых истинных арийцев дошкольного
возраста, ну и, само собой, брюшко и залысины прилагаются. Женат на
чешке, на восемь лет его моложе.
А тут как раз в пятницу вечером ко мне заезжают наши общие старые
знакомые, черт знает сколько не виделись, да и вообще, народ
замечательный. Дитрих уже предупрежден, однако, до сих пор ответа так и
не дал. Я и говорю;
— Какие планы, камрад? Ты с нами, или против нас?
— Ээээ... Знаешь... Встретимся завтра... Сегодня никак... Сам
понимаешь... семья... у меня обязательства...
И вот так на протяжении четверть часа "бэээ... мэээ...". Применяю
третью степень допроса, и тут он чуть не плача выдает;
— Ты не понимаешь! Я не могу! У меня... У меня СЕКС!
Я с трудом удерживаясь от смеха все же интересуюсь
— А перенести никак?", на что Дитрих в совершенном отчаянии машет рукой:
— Нет! Уже на неделю просрочено! Божена меня убьет!
* * *
27 ноября 1968 года я получил двойку. Сейчас уже не помню по какому предмету мне удалось отхватить эту "пару", но это несущественно. Вечером отец был несколько огорчён таким достижением сына в учёбе, но эксцессов удалось избежать, клятвенно заверив отца, что больше я двоек получать не буду. Почему же эта дата и вполне себе рядовое, пустяковое событие
так врезались в память? Потому что назавтра — 28 ноября — был день рождения отца.
Следующий учебный день начинался уроком русского языка. Учительница раздала классу тетрадки с отметками за прошедший диктант. Я открыл свою. Внизу страницы под текстом диктанта красовалась жирная единица. Постигшая меня катастрофа заключалась в отвратительном качестве бумаги этой конкретной тетради. Чернила, а писали мы исключительно простыми перьевыми ручками, соприкасаясь с такой бумагой, немедленно расплывались жуткими, уродливыми кляксами, особенно на оборотгой стороне страницы. Вот на этой оборотной стороне и уместился почти целиком текст диктанта. Надо сказать, что от огорчения такой неудачей во время написания диктанта, пребывая в панике, я и сам достаточно намазюкал таких каракулей, что в итоговом виде страница представляла из себя, скорее, некий диковинный фантасмагорический этюд-абстракцию, выполненный одним угнетающим тёмнофиолетовым цветом. Что и было по достоинсву оценено учительницей.
Наступил вечер. Прозвучал дверной звонок, возвещая о прибытии отца с работы. Я, пребывая в думах о какой-нибудь машине времени, чтобы оказаться не здесь, а где-нибудь в первых рядах сражающегося римского легиона, поплёлся открывать дверь. "Папочка, поздравляю тебя с днём рождения! ", — затараторил я, протягивая отцу пакетик с подарком (носки, носовой платок и флакон тройного одеколона). "Ну, что? ", — первым делом вопросил отец, перешагивая порог, — "Двойку сегодня не получил? " "Нет, двойку не получил", — ответствовал я истинную правду (только правду и ничего кроме правды). "Молодец! ", — успел вставить отец, расстёгивая пальто. "Я единицу получил", — выбросил я белый флаг в тщетной надежде о неприкосновенности парламентёра. Увы, в этот раз воспитательный процесс произошёл в полном объёме.
* * *
И ТАКОЕ БЫВАЕТ!
Тут к 9 мая столько военных историй понарассказывали. Хочу и от себя одну поведать. Батька мой успел с фашиками повоевать. Правда, недолго.
Призывали тогда в армию с 17 лет. В свои 17 отец мой весил 46 кг. И это при росте 184 см! Время такое было голодное. В Советскую Среднюю Азию их отправили проходить курс молодого бойца. Там
их несколько месяцев промурыжили – и на фронт. В 1944 он с немцами и встретился. Со своим отделением они шли по опушке леса. Так оно безопасней было. Внутрь леса вдавалась большая поляна. Все отделение вдоль опушке по поляне и пошло.
А отец как назло ногу натер. Ну, он напрямик и подался. Идет под сапогами вода хлюпает. Почва болотистая была. Вдруг характерный свист.
Снаряд радом с ним в 4-5 метрах в землю хлюп. И тишина. Плавненько затормозил, значит, и не взорвался. Такие вот они добрые, эти немцы на одиночного солдата снаряда не пожалели. После он в Прибалтике успел немного повоевать. "Приблаты" им в спины стреляли. А закончил он войну можно сказать по неосторожности. Подошел посмотреть как орудие обстрел ведет. Немцы–то как раз отвечать стали. На этот раз они не промахнулись. Почти под отцом шарахнуло. Его взрывной волной на лафет пушки и отбросило. Да так, что таз раскололся. 6 месяцев в гипсе пролежал (все, что ниже пояса). Комиссовали.
После приехал в Москву. Поступил учиться в Институт "Цветных металлов и золота". Работал. Дорос до завлаба. Тут к ним в лабораторию отставной военный пришел. Хрущев тогда армию крушил по-черному. Как ДАМ с ВВП сейчас это делают. Правда, тогда стратегические ракеты как сосиски с конвейера сходили. Так вот у этого летчика орден Красной Звезды был.
Батька, конечно, поинтересовался – за что, и услышал такую историю.
Служил тот в войну где-то под Ленинградом. Занимался в основном разведкой. Причем обычно к себе в самолет 50 кг бомбу брал. Где он ее держал, и как ему разрешали – история умалчивает. По всем правилам самолет с бомбами садиться не может. Так вот летит он над Балтикой.
Погода ясная. Видит идет легкий немецкий крейсер и пара корабликов поменьше. Они понятно на него внимания не обращают. Это не налет.
Одиночный самолет опасности тогда не представлял. Ну, летчик своим и докладывает: вижу немецкие корабли и все такое. Разрешите атаковать. Те посмеялись и разрешили. Он выбрал цель покрупнее и сбросил свою бомбочку. Кидает он ее понятно с хорошей высоты, чтоб немцы ненароком из зениток не шарахнули. И… попадает прямо в пороховой погреб крейсера.
Раздается страшный взрыв. Несколько минут и на поверхности только два оставшихся сторожевика. Прилетел, доложил. Ему понятно не поверили.
Начали проверять. Перехват разговоров, остатки корабля на поверхности воды и др. Все сходится. К ордену парня!
Вот так. И один в поле воин, если по-русски скроен!
Учебные истории ещё..