И знаете, что? Мой немецкий был ужасен. Написать письмо со словарем, это всегда пожалуйста. А разговаривать под водочку... не получалось. Зато я, как Золушка, превращалась в идеальную слушательницу! Что-то щелкало в голове и передо мною за те семь ночей ясно и четко проносилась вся жизнь Ингрид.

— Ах, майне либе Таня, ну почему ты не хочешь ко мне приехать? Знаешь, какие у меня цветы в саду? Мы бы с тобой пили вино и смотрели на цветы... Такая загадочная русская душа, — продолжала Ингрид, наливая мне очередную рюмку.

— Дас ист фантастиш.

И про ее маму все я поняла. И про папу-банкира, и про дочку, что связалась с каким-то непутевым греком, и про мужа (тут она переходила на шепот), который три раза в день меняет одежду! Прикинь, майне либе, сколько я стираю?

Так проходили ночи. На рассвете мы опустошали бутылку и на пару часов заваливались спать. А в последнюю ночь Ингрид прослезилась и достала вторую бутылку. Привыкнув к дозе, я потребовала хотя бы Фанту. Чтобы запивать мой, блин, дижестив. Продавались в те времена 2хлитровые пластиковые бутылки Фанты в Минске. Кивнув в знак согласия головой как пьяный Миронов из Бриллиантовой руки, Ингрид попыталась ее открыть. Не смогла. Протянула мне. И я не смогла. Ах, майне либе, — заорала Ингрид, — Эврика! И протянула мне вилку. Я сразу врубилась. Удивительно, какой смекалистой я становлюсь под действием алкоголя. Поставив бутылку на постамент, мы с подругой начали решительно тыкать в ее бока вилками. Процесс занял некоторое время. Но когда наконец-то из бутылки как из душа полилась шипучая сладкая оранжевая жидкость, она выскользнула из наших рук, потому что мы увидели наших мужей. Они оба стояли в проеме кухонной двери. В трусах. Ну июль, что вы хотите. И невыразимым взглядом смотрели на нас. Как на партсобрании. Мы хохотали в голос. С этажей снизу и сверху ругались разбуженные соседи. Мужья, взяв нас под белы руки, пытались развести по кроватям. Мы сопротивлялись, ломая мебель на ходу.

— Превратим 7 дней в 14! — орала Ингрид.

По-моему, мы так и не спали последнюю ночь. Не помню.

В общем, слухи ходили много и долго, копали вокруг этого камня- нет там клада!

Сегодня, прочитав Таню Чернову, решила позвонить своему двоюродному брату ( мы и так созваниваемся, но про клад я не спрашивала)

Далее с первых слов:

После девяностых к нам приезжали дети- внуки бывших хозяев хутора, с гуманитаркой.

Гуманитарку ( еду), складывали мы на чердаке/ своих продуктов девать было некуда.

Последние, кого помню, приехали, хорошо мы с ними посидели, я с утра уехал на работу в Калининград.

Возвращаюсь через сутки—матушка бушует: гости уехали ни свет ни заря, да ещё и разрыли могилу на немецком кладбище, рядышком ( чуть не напротив камня придорожного). Кстати, за могилами и ухаживала моя тётка, почему и заметила сразу.

— Не иначе клад нашли!

Ты что, не мог там поискать?

— Ага))) я же всё кладбище должен был перекопать)))

Пошёл, посмотрел.

Да…. Раскопана могила, где похоронен человек ещё в первую мировую.

Причём там под могилой было забетонировано, а потом вглубь, как сказал мне брат, чуть ли не километр. ( Преувеличил, конечно)

На поверхности оставили лишь истлевший ящик, деревянный.

Так что тот клад— был кого надо клад.

А брат мой потом долго закапывал яму после кладонаходителей.

Девяностые… граница без замка.

Да впрочем, если люди вернули себе своё-это справедливо.

Так что ищите клад там, где его вы, или ваши родственники спрятали)))

Некоторые хрипели перед кончиной за зверску цензуру отца основателя.

А то б они мне ух! Эх как они бы мне ответили та! Но бан им не даёт обжечь правдой!

Ну да. На Расеюшку лить тут типа цензура позволяет, а стоит слово бусификация сказать, или ТЦК помянуть всуе, как все! Сразу бан!

Наткнулся тут на забавное объяснение.

Спираль молчания" — концепция в социологии, политологии и массовых коммуникациях, предложенная немецким социологом и исследовательницей медиаэффектов Элизабет Ноэль-Нойман. Она объясняет, почему люди склонны подавлять свои мнения или избегать их публичного выражения, если считают, что находятся в меньшинстве, из-за страха социальной изоляции, осуждения или негативных последствий.

Ну мол раньше быть выпизженным из племени это смерти подобно, потому если есть общее мнение, то лучше держать язык за зубами.

А потом сие в привычку входит.

И раз вся по[ман]дота тут про отлов и о[ман]дюдивание демократичного хохла ни гу гу, то и мне не стоит. А то чаво б не вышло.

Забавно.

Евреи всегда позиционировали себя, как люди вне стада. Индивидуалисты. Эксцентрики. Одиночки. Люди, ставящие свое мнение выше толпы.

Да щазз.

Еврей на этом сайте один. Я. Мне на мнение шоблы положить с прибором Реомюра.

Остальное жидье: это ссыкливое сучье племя, которое не вывозит никакой дискуссии без доступа к цензуре и бану.

Отчего они и админа забодали своими ябедами и воплями "забань его! "

Всей этой галусной вшивоте я разрешаю крутиться в своей спирали молчания сколько угодно. Но вокруг моего нефритого жезла. Имея его осью вращения. В конце концов это очень забавно, как седомудое чмо моментально затыкается от одного вопроса.

Обет, [м]лядь, молчания разом принимает. А до того "как дысал, как дысал".

Занимает же меня одно. Еврейчики такими стали? Или в массе своей они такими всегда и были? Но на[зв]издели про себя всякого, и сами себе поверили? Мне то везло видеть аидов другого замеса. Не это [м]лядское парвэ, что мы с брезгливостью рассматриваем тут, А реальных волчар. Мыслителей. Острословов. Людей всегда себе на уме. Тартаковских. Или Беней Криков.

Мне бы хотелось думать, что жиды поредели, а не ряды пожидели.

И что аиды хотя бы БЫЛИ людьми, а не тем говном, что мы тут, морщась, наблюдаем.