в Европе до 3 места добиралась. Ко времени наших отношений было ей слегка за 30, но выглядела она максимум на 20. Когда шла по улице, у мужиков откручивались головы. Миниатюрная фигурка, посадка головы, осанка, походка — всё это создавало мощнейшую ceксуальную ауру, которую было просто невозможно игнорировать.

Мы несколько раз встретились, потом дошло дело до интима. И вот она — это небесное создание, заявляет, что ceксом мы будем заниматься в полной темноте. Потом она созналась, что жутко комплексует: я как-то сказал, что мне нравятся миниатюрные ступни с маленькими пальчиками, а у нее практически все пальчики были переломаны каждый в свое время. Вот она и боялась, что это меня отвратит.

Со временем мы стали откровеннее друг с другом. И она мне поведала такие вещи о судьбе и жизни спортсменок-гимнасток, что реально оставалось только обнять и плакать.

С 4 лет она не знала, как это — поесть сладкого вволю. Жесткий режим, диета и тренировки, тренировки, тренировки. Потом стало еще сложнее, поскольку приходилось еще и учиться в школе. Пик формы для гимнасток наступает в 12-16 лет, потом начинается медленное угасание. И если ты в этот промежуток не взойдешь на пьедестал, то никакого "потом" для тебя уже не будет — годы тренировок и боли псу под хвост. Как много девочек сходят с дистанции из-за порванных связок, переломов, смещений и сотрясений! Какие потом проблемы начинаются со здоровьем, особенно по женской части! Какая царит в спорте атмосфера зависти, злобы ненависти, подстав и предательства...

Так что задумайтесь, прежде чем смеяться или остроумничать над фото девочки, которая лишила себя детства, чтобы фотограф смог вот так вот подловить ее в прыжке. Посмотрите на недетскую сосредоточенность на ее личике и подумайте, а сами бы вы смогли самые золотые свои годы провести в полумонастырских-полутюремных условиях? ПОдумайте и сделайте выводы.

по ощущениям ребёнка). Сверху крышка, тоже белая эмалированная. У крышки своя ручка-подковка. Всё это несётся вертикально за деревянную ручку, прикреплённую проволокой к бидону, в том месте, где у обычных кастрюль ручки. Бидон нужен был для сметаны. Тётя-продавщица накладывала густую сметану в бидон половником. Ещё в бидон можно было наливать квас. Ну, когда в нём не было сметаны.

Универсам – продуктовый магазин. Огромная площадь, где по периметру стоят отделы с продуктами. В середине паллеты со взвешенными и расфасованными по сеткам картошкой с землёй, морковкой с землёй, капустой – обычно чистой, но иногда с неприятным запахом. Там же стояли паллеты с хлебом.

Отдел с продуктами — как сейчас полка супермаркета с отдельными видами продуктов. Но это целый отдел. Например, колбасный отдел. Но колбаса не взвешена и не упакована. В каждом отделе тётя взвесит колбасу на весах, завернёт в крафтовую бумагу и даст бумажку с ценой в общую кассу. Сначала оплачиваешь, потом возвращаешься за свёртком. В каждый отдел, естественно, очередь. И в кассу очередь тоже.

В универсам я ходила с удовольствием. На втором этаже стоял автомат, который за 20 копеек наливал в гранёный стакан самую вкусную пепси-колу. Такую я не пробовала больше нигде. Слегка прохладная, невероятно сладкая, огромный стакан (про трубочки тогда мы не знали). В нос били смешные пузырики, отчего нос становился мокрым. Зубы потом слегка поскрипывали.

А теперь, собственно, история. Прихожу я однажды с бидоном в универсам и вижу длиннющую очередь наискосок через всё свободное центральное пространство. Понимаю: это тот самый дефицит, который нужно взять на сдачу. Занимаю очередь (это значит встать в очередь, подождать, пока за мной встанут ещё два-три человека, и тому, кто стоит прямо за мной, громко сказать, что я тут стою, но отойду ненадолго. Громко, чтобы потом были свидетели, что я тут стояла. Надо запомнить того, за кем стоишь, и кто за тобой, лучше несколько. Тогда есть вероятность что найдешь свою очередь и тебя пустят в нее обратно).

Пошла выпить колы, постояла в очереди за сметаной, той самой, которая в бидон. Потыкала вилкой батоны (вилка висела на верёвочке у каждого паллета с хлебом), выбрала помягче. Возвращаюсь в очередь дефицита. Стою. Очередь подходит, уже неудобно спрашивать, что дают, а за спинами ничего не видно. Подхожу к прилавку и слышу: "Хвосты". Говяжьи хвосты.

Я в шоке.

В итоге у меня в руках крафтовый пакет, из которого торчат штуки пять палок, действительно напоминающие хвосты с ободранной кожей.

Я в двойном шоке. Зачем продают хвосты и что с ними делать, я понятия не имела.

Так долго я ещё никогда не возвращалась домой. Репетировала речь, с которой передам маме этот пакет освежёванных хвостов. В конце концов я убедила себя, что правильно выполнила задание, и если что, я не виновата.

Но какое же облегчение на меня снизошло, когда мама открыв дверь воскликнула:

– О! Хвосты, сейчас холодец сделаем!

Люблю ли я Союз? Я про него мало знала. Но это было моё детство, и его я люблю. Всем добра и вкусного холодца.