В середине 70-х годов семья моей мамы жила в поселке при узловой железнодорожной станции. Во время ВОВ станция располагалась в 10-ти километрах от линии фронта Курской дуги и была важным транспортным объектом, пять раз переходила из рук в руки от наших к немцам. К очередной годовщине победы в школе объявили об открытии музея ВОВ и попросили школьников принести экспонаты (каски, пустые патроны).

Дом мамы находился как раз возле железной дороги, и огород выходил на траншеи, оставшиеся после войны. Там-то мама с сестрой и нашли экспонаты для музея — боевые гранаты. Они принесли домой целый ящик и оставили на веранде.

Утром нагрузили полные портфели гранат и понесли в школу, в музей. Правда, вместились не все, только половина ящика. По дороге в школу сестрам нужно было преодолеть железнодорожные пути, и, так как портфели нести было тяжеловато, они тащили их, постукивая о рельсы и ступеньки ж/д моста. Когда девочки в школьном музее выгрузили пол-ящика гранат из портфелей с фразой: "У нас ещё есть, мы потом принесем", — учительница оценила обстановку.

Сразу началась эвакуация школы, вызвали военкома. Приехали военные и грузовая машина с песком, гранаты увезли. Отца забрали с работы, выяснили, где нашли гранаты. В том месте обнаружили ещё два ящика рабочих боевых гранат, которые забрали военные и взорвали в поле. Военком очень серьезно поговорил с дедушкой, и мама с сестрой были проинформированы о небезопасности своего поведения с помощью хворостины. А сбор экспонатов для музея был прекращен.

Закат солнца вручную.

Было это в далекой африканской стране под названием Эретрея, когда я там находился в качестве военного наблюдателя. Наша группа — интернациональный коллектив из 7 человек, базировалась в Богом забытом местечке Шамбико, в котором из всех "прелестей" в неограниченном количестве были неимоверная жара, камни, пыль да комары. Одной из немногих отдушин после изнурительных патрулей и бесед с боевиками было холодное пиво, которое мы закупали в ближайшем очаге цивилизации в нескольких часах езды от нашей деревухи. Пиво это, по негласному закону, разрешалось начинать вливать в себя только после захода солнца, когда дежурный офицер включал рубильник дежурного освещения.

Вот в один из дней, который выдался ну очень уж жарким, а патруль и походы по горам особенно изнурительными, сидели мы и с нетерпением поглядывали то на часы, то на солнце, которое не торопилось за горизонт, то тупо друг на друга. И вот, минут за двадцать до заката, поднимается Чех, дежурный по отряду, подходит к рубильнику, врубает ночное освещение и говорит: "Объявляю закат солнца наступившим! !! "

Эх, как же мы были ему благодарны за проявленную смекалку!

ТОТ САМЫЙ ЧАЙ... С РАФИКОМ НИШАНОВЫМ

"Чай со слоном" — один из самых востребованных брендов во времена СССР. Хороший индийский (цейлонский) чай всегда нравился нашим соотечественникам.

Начиналась вся эта история в 1970-м году. На XX Пленуме ЦК КП Узбекистана (25 сентября) набиравший в те годы силу руководитель республики Рашидов провел

Была у нас в универе преподавательница литературы, которая под старость лет, как и многие пожилые люди, стала потихоньку впадать в маразм.

Как-то заболела эта старушка прямо посреди сессии, а так как одному из курсов срочно надо было закрыть зачётную неделю, декан созвонился с ней и договорился, что кого-нибудь с зачётками пришлёт прямо к ней домой. Снарядили одного парня, вручили ему пакет с зачётками и отправили в путь — благо жила эта преподавательница прямо напротив вуза.

Через некоторое время чувак этот возвращается, в зачётках пусто.

Рассказывает. Пришёл, долго-долго звонил в дверь, ни слуху ни духу. Начинает стучать уже; старушка из-за двери, очевидно, забыв, что к ней должны прийти, вредным подозрительным голосом интересуется, кто это там. "Да это же Такой-то такой-то, Ваш студент! " — объясняет парень, на что, ни секунды не задумавшись, старуха отвечает: "Раскольников тоже был студент", — и не открыла...

Мне было 18 лет, я ехала к родителям пригородным автобусом. Общественным транспортом я пользовалась раз в тысячу лет, но, РАЗУМЕЕТСЯ, именно в один из таких моментов автобусу нужно было сломаться. Вызываю такси — насчитали 1200 — а для того города это и сегодня дорого. Следующий автобус прибудет бог знает когда, делать нечего, вызвала. Обратилась женщина с просьбой захватить её. Я наивно обрадовалась, что мой ущерб уменьшился вдвое. Но она удивлённо похлопала глазками: "Какие деньги? "Я же уже вызвала, значит, у меня есть эта сумма, а у неё — нет. Но мне же всё равно: место мне нужно только одно, а их много. Я зависла от такой наглости, а люди всё подходят, уже начинают ругаться за места. Вроде решили между собой, кто едет, а кто ждёт автобус. Четверо человек с кучей пакетов и один ребёнок (ничего, потеснимся, хе-хе-хе).

Хотела бы я, чтобы это была история о том, как я их послала. Но нет, сидела, зажатая, на заднем сиденье, потому что спереди взгромоздился жирный мужик. После того случая у меня случился жёсткий нервный срыв, после которого внутренняя скромность превратилась в ненависть ко всем.