Слово офицера.

Окончив в 2000 году военное училище я отправился служить в Республику Таджикистан для "выполнения задач по поддержанию конституционного порядка в условиях чрезвычайного положения" в данной республике. Молодым лейтенантом я был назначен на майорскую должность начальника службы ГСМ артполка, поэтому состоял в управлении полка и имел удовольствие наблюдать много интересностей от старших товарищей по оружию. Командиром полка на тот момент был полковник, скажем, Сансаныч. По словам старших товарищей, Сансаныч раньше страдал (или наслаждался) алкоголизмом, но в один прекрасный момент его боевая подруга (супруга) вытащила его, пьяного в умат, из сауны (предварительно отбив от навязчивых нимф), а на утро категорически заявила, что он бросает пить! Закодировала. Ей это удалось. Сансаныч рьяно взялся за службу и за карьерный рост. Из начальника штаба превратился в комполка. Пить то он перестал, но дури в нём осталось ещё на пять таких же Сансанычей. Был он весьма строгим, выговоры объявлял исключительно матом, с добавлением литературных слов. В начале совещаний командного состава полка называл всех нас шайкой пида... сов, обязательно упомянув, что он среди нас пидо... ас-предводитель (ну, чтоб мы не обижались и в суд не подали). Матом он объяснял все очень доходчиво, нам нравилось, иногда в курилке мы его цитировали и восхищались его литературным талантом. Все его, конечно же, боялись и уважали, но ещё больше его начали уважать после одного поступка...

В подготовительный период дивизионных учений Сансаныч со свитой (управлением полка) вышел на полигон и задал вопрос командиру дивизиона. В переводе на гражданский язык вопрос мог выглядеть так:

— "Уважаемый господин подполковник, будьте любезны мне сообщить, сколько единиц доблестных орудий вашего уважаемого дивизиона в состоянии самостоятельно выйти на лоно природы и занять позиции. Не думаю, что Ваша техника в состоянии сдвинуться с мест стоянки и продвинуться хоть пару метров до полигона".

Конечно, это было сказано другими словами. Надо заметить, что техника в действительности была очень старой, она служила ещё в Афгане, а до России так и не дошла, осев в Душанбе (201 МСД).

Доблестный командир дивизиона ответил (передаю дословно, так как говорил он на гражданском языке):

— "Товарищ полковник, техника готова выйти на полигон в полном составе. Дивизион готов на 100%! "Управление полка ахнуло и зашепталось (все знали, что наши самоходки и МТЛб далеки от совершенства в силу своего возраста и изношенности). Сансаныч зацепился за данное утверждение, и, чтоб принизить честь подпола, пообещал:

— Если в понедельник 100% техники будет находиться на полигоне, то я сам лично сяду в эту лужу, а если нет - то своими руками посажу вас в неё!". При этом он протянул свой перст в сторону здоровенной лужи из грязи (кто был в марте на окраинах Душанбе, могут себе представить такие).

— Понедельник, начало учений — праздничный день (как экзамен у школьника). Сансаныч вышел на полигон в камуфлированном, шитом по спецзаказу в ателье костюме. Наглаженный, камуфлированная кепка со шнурком-филиграном, на груди — железный крест 201-й дивизии. Усы расчесаны, взгляд боевой. За спиной — вся свита (управление полка и я в том числе). Командир дивизиона встретил его и доложил о готовности. Сансаныч начал пересчитывать технику. Пересчитал, потом ещё раз, опять заново. Открыл рабочую тетрадь, уточнил штат. Подозвал к себе зам. по тех. части, что-то шепнул ему. Зампотех окинул взглядом позиции, посчитал, перепроверил, так же шёпотом доложил Сансанычу. Сансаныч молча снял фуражку, отдал её зампотеху. Повернулся и молча направился к той самой луже из грязи. И... сел в самый центр. Почесал репу, выбрался из лужи и со словами "Ну и пид.. с же ты, комдив", отправился в штаб переодеваться. Комдив получил от Сансаныча благодарность, а мы — лишний повод уважать нашего комполка.

Живёт на просторах нашей необъятной родины юный хакер Вася — сисадмин, любитель ассемблера и микроконтроллеров. Несмотря на это, человек достаточно общительный, но одинокий. И вот как-то в заводской столовой наш Вася положил глаз на одну девушку, глаз буквально с неё не сводил. А тут как раз намечалось 8 Марта.

Чем покорить девушку

Летом 1981 года в квартире молодого, но уже супер-успешного советского композитора Александра Журбина раздался телефонный звонок.

В СССР в составе делегации приехала какая-то депутатша конгресса Мексики. Советский Союз имел виды на Мексику, поэтому заигрывал и старался по возможности обаять разных деятелей из этой развивающейся страны.

Мексиканку

Это было в 1988 году. Рассказала мне эту историю моя подруга Лена, с которой мы тогда учились вместе. А произошла эта история в городе Омске( Сибирь) с ее тетей, назовем ее Галя.

Была зима, а зимы у нас, надо сказать, очень холодные, в вязаной шапочке сильно не походишь, и Галина, заплатив кучу денег, купила себе норковую мужскую ушанку, а, чтоб

Сегодня был день большого футбола. Вот история в тему, рассказаная российским футболистом Дмитрием Сенниковым. Несколько лет назад команда "Локомотив" прилетела в Израиль для участия в товарищеском матче. Как и все туристы, посещающие Израиль (а российских футболистов иначе как туристами вообще назвать трудно, даже когда они играют дома), команда отправилась осматривать достопримечательности. Оказавшись у Стены Плача, ребята по традиции стали писать записки с просьбами и засовывать их меж камней. Возможно, сейчас вы подумали, что история о том, как ребята не могли попасть записками в щели и беспомощно тыкали ими в камни, но она не об этом. Один из футболистов (имени я не запомнил) написал, что мечтает выступать за "Арсенал" или за "Интер" и спрятал записку в стену. Казалось бы, на что он рассчитывал? Но произошло чудо — Бог выполнил его просьбу, причем дословно: сначала он много лет играл в киевском "Арсенале", а закончил свою карьеру в бакинском "Интере". "Лошара, ты что, город не мог указать? ", — говорили ему при встрече друзья-футболисты.