Летом 2026 г. австралиец по имени Эндрю захотел забронировать тренинг в спортзале. Зайдя на сайт, он обнаружил, что все места уже забронированы на месяц вперед, а заявки дольше месяца спортзал не принимал. "Попробуйте позже", и все.
Но Эндрю был продвинутым пользователем, поэтому попросил ИИ (Anthropic Claude) решить эту задачу.
"Не проблема", сказал ИИ, и начал искать лазейки в сайте спортзала. Довольно быстро обнаружилось, что ограничение на месяц было косметическим, а на самом сервере это правило не проверялось. После чего ИИ внес имя Эндрю в низ очереди.
"Круто", подумал Эндрю. "А можно еще как-то ускорить? А то месяц ждать неохота".
"Можно", ответил ИИ. После чего нашел еще одну уязвимость на сайте спортзала, позволявшую отменять бронь без авторизации пользователя, и спокойно отменил бронь посетителя, стоящего в очереди перед Эндрю, переместив его тем самым ближе к началу очереди.
Обескураженный Эндрю, узнав о методе решения его проблемы и поняв, что зашел слишком далеко, попросил ИИ отменить это действие.
"Сорян", ответил ИИ. "Дырявый бэкенд сайта позволяет без авторизации отменять бронь, а вот создавать новую может только авторизированный юзер. Пароля от аккаунта того чела, которого я выкинул из очереди, у меня нет^ так что вписать его обратно я уже не могу. Пусть он потом сам записывается снова, в конец очереди. Зато тебе он уже мешать не сможет! "
— --
ИИ Claude принадлежит компании Anthropic, чей девиз — создание максимально общественно безопасного и этического ИИ.
Если это — "эталон этики", то какими же тогда будут остальные? И когда предмет будет не тренинг в качалке, а что-то посерьезнее?
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Airbus A319 прилетел из Австралии в полярную ночь за одним пациентом
Пять с половиной часов над Южным океаном, посадка на ледяную полосу в полной темноте и температура -43 °C — на гражданском Airbus A319.
31 июля австралийская компания Skytraders получила срочный запрос: с американской станции McMurdo нужно эвакуировать тяжело
Зашёл тут у нас во дворе жаркий спор про правила, законы и святую веру в печать на бумажке.
Началось всё со Степаныча. Степаныч у нас — человек инструкции. Если на знаке написано "Пешеходный переход", он будет стоять и ждать зелёного света даже в три часа ночи на абсолютно пустой деревенской улице.
И вот обсуждаем мы ежегодную
Когда-то давно в историях был крик души одного человека. Он рассказывал как здорово когда появляется новая услуга. И быстро и удобно и недорого (полагаю подразумевались или маркетплейсы или убер-такси). А потом жадные владельцы поднимают цену. И крик души — "что вам, гады, денег не хватает?".
Через несколько дней там же, в историях, был ответный пост. Человек писавший объяснил, что вначале вывода чего-то нового и массового на рынок специально занижают цену. Чтобы люди попробовали, оценили. При этом работают в убыток. Но когда-то эти убытки надо отбить. И даже заработать прибыль. Этот период с убытками может длиться годами. Но вот, люди привыкли. И тут цены начинают подниматься. Условия для контрагентов тоже ухудшаются. В идеале стать монополистом - тогда будешь иметь всех как хочешь и куда хочешь. Но чтобы стать монополистом, то надо долго сидеть в убытках. В надежде что конкуренты обанкротятся.
К чему вся эта преамбула. Возник вопрос по сантехнике. И выяснилось что в озонах и вайлдберисах цена не редко на уровне магазинов на районе. Кроме того, если не торопишься то какие-то всеинструменты и даже чипдип (магазин торгующий радиодеталями!) привезут тот же товар в полтора-два раза дешевле. Только если человек привык покупать все через озон, то он и искать не будет где-то за пределами. Привычка сформирована, теперь можно доить по полной.
Латынь не умирала: она расслаивалась.
С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.
С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.
Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.
Момент этого расхождения зафиксирован документально.
Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.
В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.
И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:
Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "
Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.