в музыкальную школу, а днем ранее моя мама встретила тетю Машу, дочка которой тоже поступила в музыкальную школу на скрипку. В разговоре выяснилось, что даже бездарь и тупица- дочка Марии Петровны пошла в музыкальную школу. Мама решила, что такой талантливый ребенок, как я, просто обязан получить музыкальное образование. Мое мнение вообще не принималось в расчет, да и спорить с родителями у нас было не принято. Это был мой смертный приговор...

Благодаря связям моей мамы, меня взяли без экзаменов и уже после начала учебного года. Мама пришла радостная домой и объявила: "Доченька, ты с понедельника идешь играть на гитаре!". Выбор инструмента был не случайным, пианино просто не поместилось бы в нашей хрущевке, от воя скрипки нас бы убили соседи, а аккордеон я бы просто не унесла. Я была довольно высокой, но худенькой и хрупкой девочкой, сейчас бы сказали анорексичного телосложения, но тогда таких слов не знали.

Папа хмуро спросил "Сколько?". Мама радостно ответила, что для любимого ребенка никаких денег не жалко.

Я противилась, как могла. Но у мамы были железные аргументы, самый лучший из которых, что вот пойдете в поход с друзьями, а ты вечером возле костра достанешь гитару, сыграешь пару аккордов и споешь всем "Солнышко лесное".

Именно поэтому меня записали на КЛАССИЧЕСКУЮ гитару. Никаких аккордов и барре, никакого "Солнышка лесного", просто перебираем струны пальчиками. Вернее даже так, села аккуратно, плечи прямые, левую ногу на подставку, левая кисть бубликом (это мой преподаватель так говорил), большой палец внизу грифа, правая рука расслаблена, пальцы крабиком (опять таки его слова) и перебираем струны. Ми-си-соль-ре-ля-ми. Это названия струн, сколько лет прошло, а до сих пор помню. Четвертая ре у меня чаще других рвалась, но это я отвлеклась.

В ноябре мне подарили гитару и синтетические струны со словами "Дарим сегодня, но это тебе подарок на Новый Год, Дед Мороз передал". Наверное тогда я полностью утратила веру в Деда Мороза, он бы так подло не поступил.

Обучение гитаре шло в пакете с сольфеджио и с вокалом. О сольфеджио скажу коротко, у меня наверное была нотная дизлексия, но тогда таких слов не знали. В сегодняшней Европе мне бы сделали упрощенную программу для дизлексиков и я была бы круглой отличницей по программе для специальных детей, но и такого слова тогда не было, все программы были одинаковыми и все дети были нормальными или просто лентяями и двоечниками. В ноты я попадала с вероятностью попадания спортлото. Довольно часто один номер (нота в моем случае), реже два, раз в год даже три номера, а уж пять никогда. Наверное у моей мамы были очень хорошие связи, коль меня оттуда не выгнали после первого же занятия.

Петь мне нравилось. У меня не было особого таланта, но в целом было терпимо. Я и сейчас после лишней рюмки могу в караоке спеть. В любом случае, в хор меня взяли мгновенно. Сейчас я понимаю, что взяли меня только из-за размера одежды. У девочек в хоре был бордовый сарафан и розовая блузка с бантом, это была собственность музыкальной школы, но на протяжении поколений эту одежду давали домой, где мамы заботливыми руками стирали, гладили и пришивали оторванные пуговицы. Лет за 5 до этого какая-то мама сильно заузила сарафан для своей слишком худой дочки и не оставила запаса в швах, поэтому для этого сарафана искали самую худенькую девочку, так я прошла кастинг и стала хористкой.

С инструментом все шло очень плохо. Я не различала ноты и путала пальцы, сбивалась с ритма и пропускала целые строки, меня ругали каждый день и за все время у меня была лишь одна четверка. Это был позор, особенно учитывая, что в школе я была круглой отличницей.

Все остальные дети быстро осваивали инструмент и уже играли Н. Паганини, а я была на уровне "во поле березка стояла" и, как в видеоигре не могла пройти этот уровень. К тому же у меня было много пропусков из-за болезни, я часто простывала и сидела на больничном. Кроме этого, я однажды обожгла палец и меня освободили от гитары. Один раз, помогая папе, сильно попала молотком по пальцу, тоже на пару недель освободили. Так что интерес к мужским работам у меня стал развиваться примерно в тот период.

Да, отдельным бонусом к музыкальной школе шел запрет на мороженное. Нет, это не рекомендации педагогов, а частная инициатива моей мамы, мол чтоб горло не заболело, а то опять неделю на больничном сидеть.

Сейчас я не могу вспомнить, два года или три длился этот кошмар, но я точно помню день, когда моя музыкальная карьера завершилась. В конце года организовали концерт для родителей. Большинство детей выступали малыми группами, запомнилось трио скрипачей Майя Каждан, Боря Рингель и и Лена Кац. С учетом моего уровня, найти мне место в квартете или квинтете представлялось сложным, поэтому мне выделили сольный номер. На репетициях мой преподователь ругал меня, но был вынужден постоянно снижать планку. Первые 5 предложенных композиций я даже не смогла начать толком. Выбор остановился на "К Элизе" Бетховена, ми-ре-ми-ре-ми-си-ре-до-ля. Дальше этого пактически дело не шло. Выступление было под вопросом. Преподаваль вынес приговор безнадежному больному: "играй, что умеешь" и это было его роковой ошибкой.

В день концерта моя мама, к моей превеликой радости, была в командировке, поэтому в музыкальную школу меня повел папа. Взял отгул на работе, одолжил у коллеги фотоаппарат, чтобы сделать фотографии для мамы и стал готовиться вытирать слезы радости. Мужчины иногда плачут от радости, это очень трогательно. За компанию взяли мою лучшую подругу, такие эмоции надо разделить с близкими людьми. И вот он мой звездный момент. После всех детей, которые уверенно сыграли очень сложные фуги и увертюры, на сцену выходит худенькая хрупкая девочка, грациозно садится на стульчик (вот за осанку меня никогда не ругали!) и как заправский урка лабает "чижик-пыжик, где ты был". Зал не взорвался смехом только из-за врожденной интеллигентности слушателей, они закрывали рот кулаком, краснели и потели от приступов смеха, вытирали слезы, но стойко держались. У папы точно лились слезы, наверное растрогался, говорю ж вам, мужчины плачут от радости. Свидетелей моего позора было двое- мой папа и моя лучшая подруга Наташа, которая ввиду полного отсутствия музыкального слуха до сих пор уверенна, что я отлично сыграла.

Когда мы вышли после концерта, мой папа предложил отметить это дело. Мы пошли в детское кафе (были такие в наше время) и после котлеты "ниф-ниф" с гарниром из морковки "братец кролик" мой папа заказал нам 2 огромных мороженных с шоколадом, мое счастье было безграничным, я столько лет его не ела. Это была полная и безоговорочная победа! Я-гитара 1:0!

Не знаю, о чем и как папа говорил с мамой, но на следущий год меня отдали на плавание, а высвободившиеся от музыкальной школы деньги пошли на покупку обоев и ремонт квартиры. Моя музыкальная карьера была завершена на самом пике и я оставила о себе неизгладимое воспоминание в стенах школы. Гитара до сих пор хранится где-то у родителей как напоминание о бесцельно потраченных ресурсах.

П. С. Да, мой муж играет на гитаре, а вот сын пошел в маму... Круглый отличник.

гусь? "Мужик натурально — да вот он, второй гусь! Поп ему: "В записке барин ясно написал: "Посылаю двух гусей" — Где второй гусь? Мужик ему опять — вот он, второй гусь. Так продолжалось довольно долго, пока поп не обессилел и не выгнал мужика. А тот идёт себе дорогой и посмеивается: "А что ж поп-то про ПЕРВОГО гуся не спросил? "

А с американской стороны история о том, как ученики в Калифорнии загнали в свою школу трёх свиней, написали у них на боках цифры 1, 2 и 4, и вся школа с интересом наблюдала, как полиция два часа искала свинью под номером "3".

Теперь, что же было со мной, и каким боком эти две темы оказались ко мне привязаны. Я работаю вольным переводчиком. Попался мне большой текст, комп у меня старенький, так что больших файлов не любит. Я, зная эту его особенность, разбил текст на шесть файлов, назвал их "Труба-А", "Труба-Б" и так далее, до "Труба-Е". Сижу, гоню план, из бюро переводов приходит мыло, мол тридцать страниц, с такой-то по такую-то переводить не надо, заказчик передумал. Ну, не надо, так не надо, поскольку текст уже в работе, то мне ещё неустойку выплатят, но сижу, перевожу. И надо же, чтобы все эти страницы, как одна, попали в один файл, в "Трубу-В". Я его просто переводить не стал, из следующего часть выкинул, и переведя, отослал все свои "Трубы", кроме "Трубы-В". Отослал и жду сообщения, когда и сколько. Приходит мыло: "Где последний файл? "О! — думаю: — А как они догадались, что больше не будет? Посылаю ещё раз "Трубу-Е" и приписку, мол, бывает, шутки интернета, вот, он последний файл. Опять приходит мыло: "Ждём последний файл. Где он? "Пишу: "Я вам уже два раза отослал последний файл. Неужели не дошёл? Ладно, посылаю ещё раз, и если не дойдёт, попробую через другой компьютер, на почте! И заодно, на всякий случай переименую! "

"Нет, — думаю, — что за прикол? Четыре файла прошли, а "последний" — ни в какую? Что за шпионы его перехватывают? Что там такого криминального, в файле этом? Трубы, они и в Африке трубы! "Хорошо, позвонить догадался. А там всё аж, накалилось. Заказчик с них ВЕСЬ текст требует, а они ему, мол, извините, связь барахлит, никак ПОСЛЕДНИЙ файл не проходит. И только когда я их спросил: "Сколько файлов выполучили? ", и они сказали пять, а я спросил, а чего же они ещё ждут, ведь их пять и было! Тогда мне ответили: "Ну, как же — А, Б, Г, Д, Е — есть, а "Трубы-В" нет как нет! " — Да её и не было — говорю: — вы бы хоть по страницам нумерацию посмотрели, она же сквозная. Немая сцена по телефону.

Как там у Зощенко: "А вы говорите — не может быть! "