токаря.

Кроме прочих приятелей, друзей и закадык, у меня есть товарищ, с которым, так уж сложилось, связанно многое. По причине, что тайный ход карты людских судеб долгое время вёл нас одной дорогой. Так с разницей в год мы закончили одну школу и факультет СИНХ. После попали по распределению в ТОРГ родного города, где морально разлагались вплоть до начала девяностых. Дальше дороги наши разошлись, тем не менее, отношения мы поддерживали и периодически прибухивали, пересекаясь время от времени.

Поэтому я не был удивлён, когда однажды в четвёртом часу утра он позвонил, поставив в известность, что хочет выпить со старым другом. Не сказать, что я был в восторге от этого предложения, но долг дружбы обязывает относиться к приколам закадык с пониманием.

Через полчаса собаки сообщили о прибытии дорогого гостя. Которого, как выяснилось через минуту, не пустили в самолёт по причине, что был в дрова и не отдуплял реальность. Поэтому он на всех обиделся, усугубил вискарём и решил продолжить пьянку с проверенным временем и обстоятельствами собутыльником.

Как хороший друг, я накрыл поляну, предложив товарищу на выбор водку, виски или один из почти десятка видов абсента. Производство которого освоил совсем недавно и очень этим гордился. Валерка выбрал абсент, что, как скоро выяснилось, было неверным решением и послужило триггером для последовавших далее событий.

Когда наступил рассвет, кривой как турецкая сабля, друг поведал "по секрету", что всегда мечтал научиться ездить верхом. На это я, не менее ушатанный, чем он, ответил, что не вижу противоречий и готов поделиться опытом хоть сейчас.

Моя верная и умная жена, зная по опыту, что спорить с пьяным Вовой занятие контрпродуктивное и безнадёжное. Печально вздохнула и ушла в конюшню седлать лошадей. А уже спустя час с небольшим мы ехали по обочине лесной дороги, с удовольствием вдыхая влажный апрельский воздух. Путь наш лежал к уютной лесной полянке, где я время от времени пытался научить дилетантов держаться в седле. Добиваясь посредством кнута и корды правильной посадки и понимания, что лошадь тоже человек.

По дороге, дабы не терять время даром, я делился с другом теорией и знаниями, полученными на собственном горьком опыте. Подробно рассказывая о нюансах подчинения непарнокопытных воле наездника, правилах безопасности и прочих основах. Между прочим, поделившись, что мои лошади заточены исключительно на повод. Шенкелей не понимают, как, впрочем, и традиционных голосовых команд типа: "Тпрууу! ", "Кудабля! ", "Стоятьс@катынасвсехубьёшьнах! " и так далее.

Видимо, слова упали на благодатную почву, поскольку когда до заветной полянки оставалось не более пары километров, друг решил поверить теорию практикой. Для чего развёл, как я учил, поводья в стороны и вполне ожидаемо (для меня, но не для него) рванул с места в галоп. И всё бы ничего (лошадка, на которой сидел я, была вдвое резвее и догнать придурка проблемой не было), но случилось это в начале довольно крутого и длинного склона. Что означало.... закадыке, а возможно и лошади пи[c]ец.

Справка для непричастных и дилетантов:

Лошадь это такой недоделанный лось. Весит примерно от трёхсот до тысячи килограмм. Из недостатков (кроме отсутствия рогов) — передние ноги несколько короче задних. Что подразумевает комфортные и безопасные скачки по прямой или в гору, но довольно рискованные вниз. Поэтому при движении под уклон всадник должен отклониться назад, разгрузив "передок", и не торопить свою лошадку. Иначе есть высокая вероятность [бах]нуться вместе с ней, что очень больно, неприятно, а иногда и фатально.

Валерий Палыч по причине достаточно прожитых лет был персонажем многоопытным. А по причине национальности довольно ушлым, как и большинство его соплеменников (семитов). Имеющим привычку в любых обстоятельствах считать перспективы на несколько ходов вперёд. Чем всегда служил для солнечного [ман]додуя вроде меня недостижимым примером.

Что случилось с этим безусловным стратегом в делах и довольно осторожным по жизни обывателем на этот раз? Поди знай. А прямо сейчас этот достойный сын "избранного народа" во весь опор мчал вниз, с каждым метром набирая скорость. Уже пройдя точку невозврата, поскольку тормозить было в разы опаснее, чем продолжать.

Помочь другу в сложившихся обстоятельствах или ещё как либо повлиять на ситуацию я был не в состоянии. Поэтому зажмурил глаза, в ужасе представив себе во всех подробностях грядущую катастрофу, въедливых и злых ментов, труповозку и то, как я буду объясняться с вдовой и сиротами над пеплом павшего героя. Брррр!

Спустя вечность я, собрав воедино волю и мужество, посмотрел вниз и..... Ура! Палыч был жив и даже цел. Всё обошлось, видимо, не зря считается, что бог пьянь бережёт. И слухи про еврейское казачество, судя по всему, не миф, а жестокая реальность.

Осторожно, "змейкой", несколько раз опасно подскользнувшись на льду, мы с кобылой Марьяной спустились к лихому всаднику. С претензией, что надо было дослушать инструкции до конца, а потом уже исполнять "не по детцки".

Вот только предъявить не успели. Друг, судя по всему, ошалевший от адской смеси туйона и адреналина в крови, видимо, туго отдуплял реальность и был счастлив до изнеможения: "Вовка, ты видел! Какой я нафиг еврей! Я индеец? Казак? Может, кентавр? Давай ещё!".

Тут я понял, что добром дело не кончится, и, зная слабости закадыки, пошёл с козырей: "Валерка, пока ты тут исполнял, Люда звонила. Спрашивала, чем нас побаловать. Пицца? Манты? Шаурма? Всё не из магазина, только handmade. Поехали домой. Пожалуйста.".

Прошло с полгода, когда мы с Валеркой увиделись вновь. Сходили, попарились в бане. Выпили водки, закусив солёными груздями. А после сели делиться новостями и решать, чем займёмся завтра. Среди прочего, я предложил проехаться вместе по лесу верхом. Закрепить полученные другом весной навыки и подтянуть технику.

На что он отреагировал довольно нервно: "Какие нафиг лошади? Я их с детства боюсь и близко к этим зверюгам не подхожу. Вдруг укусит или лягнёт. Поди знай.".

Сказать, что я охренел? Это, пожалуй, ничего не сказать. После внимательно посмотрел закадыке в очки: "Палыч хорош пургу гнать. В начале апреля тебя выперли из самолёта за пьяные понты. Потом ты взял такси из "Кольцово" и приехал ко мне догоняться. Мы основательно накидались, и я повёлся на просьбу научить ездить верхом. Для чего отправились в лес, где ты довольно бодро галопировал, радуя белочек лихостью и куражом. После мы проспались и опохмелились. А к вечеру за тобой приехала жена и увезла домой. Я доступно излагаю?".

Друг надолго завис. Потом протёр очки, что делал лишь в минуты сильного душевного потрясения, и задал вопрос по существу: "Вова, а что именно мы с тобой пили? Заметь, я не спрашиваю, сколько. Это непринципиально.".

— Абсент по классическому рецепту 1872 года, взятому из книги "Dale Pendell"s Pharmako/Poeia". Говорят, что один из самых популярных и проверенных временем".

— [м]ля! Прошу тебя, друг, больше мне подобного не предлагай. До сегодняшнего дня я был уверен, что история с лошадками мне просто приснилась.

P. S. Ребята, если вдруг решите поделиться личным опытом в дегустации абсента, то имейте ввиду. Вас не накрыло. Вы просто основательно набубенились. Не верьте тем, кто утверждает, что ловил глюки и испытывал некие особые ощущения, однажды накидавшись самым-самым "аутентичным" абсентом из абсентов. Это всё домыслы, заблуждения и ложь. Причина проста — ещё в начале двадцатого века напиток как таковой был запрещён к производству во всём мире. И заменён на нечто похожее по цвету и запаху, но абсентом в полном смысле этого слова уже не явлющимся. Поэтому, как бы не прискорбно было вам об этом сообщать, но то, что вы считаете абсентом, на самом деле профанация. Что однозначно можно доказать, помимо лабораторных исследований на содержание в абсенте туйона, простым выдерживанием его.... ну, к примеру, в шкафу. В котором, простояв годы, бутылка с содержимым не изменит ни цвет, ни фактуру. Тогда как абсент подлинный имеет тенденцию созревать, меняя свой первоначальный изумрудный цвет на чёрный. Проходя за год-два стадии старения и последовательно меняя оттенок. В одной из фаз эволюции похожий на ослиную мочу, в другой на выдержанный виски, и лишь примерно через два-три года становясь тёмным, как полярная ночь.

вдруг решил путь срезать. Шестьдесят лет он между помойкой и домом под окнами не ходил, чтоб чем-нибудь по голове не попало. У нас вроде и традиции такой нет: из окон хлам выбрасывать, но нет да нет чего и выкинут лишнее. Бутылку, или окурок легонький, а все равно неприятно. Вот Коле и прилетело неожиданно. Шел он шел, а ему как даст в голову и под ноги упало. Выматерился Коля, макушку пощупал, голову позадирал, на окна глядя откуда вылетело, и только потом под ноги посмотрел. А там деньги. Часть в конверте, а часть наружу вассыпалась.

Подобрал, посчитал — две штуки американских денег, как с куста. И тишина кругом, только счастье в ушах звенит. Ни окно не хлопнет, ни форточка.

Огляделся Колька по сторонам и как смог бегом к себе на пятый хрущевский этаж кинулся. Там на пятом, в однокомнатной квартире он всю жизнь прожил. Сначала с матушкой, она в том же жэке уборщицей работала, а как померла — один одинешенек. Когда по лестнице скакал его чуть не сшибли.

Больно здоровые мужики навстречу вприпрыжку неслись. Колька еще подумал, не их ли деньги-то, подумал, а спросить не успел, как дома очутился и дверь на два замка запер.

Но к окошку подошел-таки и из-за занавесочки выглянул. Здоровые мужики в помойке роются. Ну и на здоровье: ищут чего-то, наверное. Затихарился

Колька и так в квартире и просидел до вечера. Думал чего с деньгами делать и пересчитывал на всякий случай. Так ничего и не придумал. Решил с приятелем посоветоваться — с Академиком.

Тот приятель, правда, и не академик вовсе, а простой профессор математики. Академик — кличка школьная. Они с Колькой в одном классе ботанику учили. Академик, как ботаником в школьные годы был, — так ботаником и остался, только по математике. А Колька в сантехники выбился. Не зря же он в классе заводилой считался и по нему тюрьма плакала по словам директора. Тюрьма плакала, а Колька за Академика заступался в детстве и краны ему всю жизнь бесплатно чинил, хотя

Академик уже и списывать не давал. Может поэтому они и дружили всю жизнь, не знаю.

Взял, Колька бутылку поприличней из тех, что клиенты сантехников благодарят, и спустился на этаж ниже. К приятелю советоваться. И с порога почувствовал неладное. Мало того, что на Академике лицо есть, но зеленое, так и корвалолом у него в квартире несет, как у Кольки перегаром утром пахнет. На кухню, все-таки, прошли. Профессор пельмени вариться поставил, а сам, держась за сердце, рассказывает, как его сегодня арестовывать приходили. Милиция, ага.

В студентах у профессора разгильдяй один числился. Никак экзамен сдать не мог, потому что бестолочь, а в армию не хотел. И обхаживал профессора по всякому: и в ресторан приглашал, и денег сулил. Только у Академика принципы. Да и не интересовало его ничего кроме математики: ни деньги, ни излишества нехорошие в ресторанах. Он даже не женился ни разу.

Математику свою больше женщин любил и ей одной интересовался. А сегодня этот студент к нему домой приперся. Разрешите, говорит, я вам прям тут экзамен сдам, а сам бочком, бочком и в комнату протиснулся. Профессор вежливый — даже сесть охламону предложил, вместо того чтоб послать сразу к чертовой бабушке. Надо сказать, что Академик только и мог послать, что к бабушке. Матом он из тех же принципов не ругался, что и взяток не брал. Сидели они и разговаривали таким макаром — без мата. Вдруг звонок.

Студент вскакивает и в прихожую, а на месте где он сидел конверт остался. Академика, как толкнул кто-то. Не нужен ему конверт и опасен даже. Схватил он его, и в форточку, а в комнату уже милиция со студентом входят. Профессора за взятку арестовывать. Где, спрашивают, конверт с деньгами? Куда дел, зачем выкинул. Щас найдем, отпечатки снимем, в тюрьму заберем. Руки в верх, в общем. И на улицу конверт искать ломанулись. Не нашли. Бог уберег, — закончил Академик рассказ, и выставил пельмени на стол к Колькиной будылке.

Тут все и выяснилось. Как бог профессора уберег руками старого приятеля.

Выпив по маленькой мужики, разговорились. События этого дня ушли: Академик и сантехник разговаривали о женщинах. Опыта по этой части у обоих было немного, поэтому разговор быстро свернул на их школьные увлечения. Колька вспоминал Маринку, профессор Ленку. Девчонки давно уж развелись с мужьями и жили одиноко. У Ленки был сын, у Маринки — двое, зато один из них сидит. И так мужиков развезло воспоминаниями, что они решили твердо. Жениться. И даже не допили тот пузырь. Ведь старая любовь не ржавеет и они уже целовались, когда-то с теми девчонками.

Через два дня было восьмое марта. Купив по букету мимозы у знакомого Кольке барыги, приятели отправились делать предложения.

С деньгами вышла закавыка. Деньги вышли мечеными. Профессор недавно себе ручку купил хитрую, поддавшись на уговоры шустрого продавца в вагоне метро, за сто рублей. Ручка специальная чтоб тайнописью писать.

Профессор тайнописью писать, правда, не писал. Он ее купил, чтоб тайнопись на студенческих ладонях и прочих местах видеть, потому что в ручку фонарик был встроен ультрафиолетовый. Вот в свете этого фонарика и сложившихся обстоятельств друзья увидели на купюрах надпись "взятка".

Хотели было деньги взять и вернуть в милицию. Но это профессор, а Колька-то сразу понял, что если вернуть — посадят Академика. Может и условно, потому что честный, но все равно посадят. Деньги они барыге продали. Тому у которого мимозы покупали. Честно предупредили, что меченые. Барыга смеялся всеми своими золотыми зубами наружу и даже еще тыщу рублей сверху дал. Сказал, что пригодятся. Этот барыга каждый месяц одному из префектуры денюжку носил, чтоб палатки не трогали ну и просто спасибо сказать. Спросите чего смешного? А ничего пока. Смешно будет, когда тот из префектуры с такими баксами в обменник придёт. Он же точно не вспомнит откуда взял. У него таких барыг много.