Новую знакомую Юры Оладьева звали Алия Закировна. Алия была спокойная, приветливая женщина без понтов и великих запросов. Про себя Оладьев сразу оценил этот факт.
Они познакомились в сети. Им обоим было под пятьдесят. Алия не ломалась и как-то очень запросто пригласила Оладьева прийти в гости.
— Живу вольной птицей, – сказала Алия. – Муж давно ушёл, дети выросли и разъехались. Если хочешь, к твоему приходу я сделаю своё коронное блюдо чак-чак.
Такой практичный подход Оладьев одобрил.
"Живёт одна – это хорошо, – подумал он. – Муж сдул – ещё лучше. Дети разъехались – совсем замечательно. Да ещё и чак-чак наклёвывается. По всем приметам, я для Алии – "последний поезд", и она торопится в него запрыгнуть. Не будем тянуть хвост за кота. Берём! "
Оладьев и Алия условились о встрече. Юра пришёл. Алия Закировна встречала его при всём параде и выглядела гораздо моложе своих лет. Первое впечатление было превосходным.
— Идём за стол? – спросила Алия. – Или сначала посмотришь, как я живу? Небогато, но для жизни хватает.
"Квартирка приятная, просторная, – думал Юра, разуваясь. – Ремонт сделан. Окна на юг. Из кухни чак-чаком пахнет. Вот сюда можно своё барахло поставить. Сюда гитару повесить. Чего не жить-то? Вполне…"
Они прошлись по комнатам, как новобрачные. Ванна, пианино, цветы. Лоджия, гардероб, аквариум. Нигде ни пылинки, чувствуется хозяйственная женская рука. Чистота и красота!
"Да, – думал Оладьев. – Есть где приклонить буйную голову. Пожалуй, я здесь остановлюсь. Поживу, пока Алия со своим чак-чаком не надоест…"
Они стояли в гостиной. Взгляд Оладьева упал на фотографию на полочке. На фото мужик громадной комплекции держал в руке топор и загадочно щурился.
— Кто это? – спросил Юра неприязненно. – На маньяка похож…
— Мой старший сын Айнур! – Алия с гордостью протёрла фото страшилища. – Какой же он маньяк? Айнур на мясокомбинате работает, на доске почёта висит. Мастер – золотые руки. Может так разделать бычью тушу – в чемодан поместится! Виртуоз.
"Видели мы таких виртуозов, на фарш искрошат и не заметят! " – подумал Юра и пошёл дальше. Вид мрачного мясника не внушал ему оптимизма.
— Айнур тебе не понравился? – огорчённо спросила Алия.
— Признаться, я несколько смущён… – почему-то на старомодный манер ответил Оладьев. – Больно грозно выглядит.
— Но характер у него ангельский, – сказала Алия. – Пальцем никого не тронет… если не злить.
В следующей комнате Юра остановился как вкопанный. На стене висело фото мужика с винтовкой.
— Это что за коммандос?
— Мой второй сын Тимур, – пояснила Алия. – Служит снайпером в спецназе, ордена имеет. Тимур всегда говорит: "Мама, если кто тебя обидит, знай – лишний патрон у меня всегда найдётся. Застрелю то, что Айнур топором не дорубит".
"Очаровательная семейка! – подумал Юра, отворачиваясь от фото снайпера Тимура. – Человеколюбие из этих мальчиков так и прёт".
— Тебе не нравится? – встревожилась Алия.
— Признаться, я несколько смущён, – снова сказал Юра. – Сыновья у тебя один другого стоят. А кто-нибудь менее кровожадный в роду есть?.. Доченька, например.
— Конечно, есть! – воскликнула Алия. – Вот моя отрада, моя дочка Гуленька. Мила, как незабудка, скромна как фея.
У Юры отвисла челюсть. Гуленька оказалась крупной плечистой девицей с перебитым носом и в боксёрских перчатках. Смотрела с портрета так, словно вот-вот зарядит Оладьеву хук слева – и с копыт долой.
— Милейшая дочурка! – пробормотал Оладьев. – Признаться, я несколько смущён. Девочка-снежиночка, блин. У неё удар правой, небось, килограммов двести пятьдесят…
— Двести семьдесят, – поправила Алия. – Наша Гуля чемпион Татарстана по женскому боксу в тяжёлом весе! Её даже братья боятся. Все, кроме Дамира.
Оладьев почувствовал противную дрожь в поджилках. Квартира Алии перестала ему казаться такой уютной, как раньше.
— Ах, у нас ещё и Дамир есть? – сказал Оладьев иронично. – Какая прелесть. И то верно, в семье не без Дамира… Алия, скажи сразу: сколько у тебя детей?
— У меня их четверо, разве я тебе не говорила? Вот мой Дамирчик. Младшенький.
Юра сглотнул. Младшенький Дамирчик был сфотографирован рядом с гробом.
— Признаться вам, я несколько смущён, – в который раз сказал Оладьев. – Он что, гробовщик?
— Нет, работник крематория, – пояснила Алия. – Работа у Дамира тяжёлая и нервная. Вечно какую-нибудь неучтёнку сжигать приходится…
— Чак-чак, – сказал Оладьев. – Чак-чак…
— Что? – переспросила Алия. – Ты сказал "чак-чак"? Проголодался, а я тебя гоняю. Пойдём скорее кушать.
Но Оладьев не говорил "чак-чак". Это просто чакали его зубы.
— Алия, ты нарочно? – спросил Юра, чакая зубами.
— Нарочно что? – не поняла женщина.
— Нарочно таких детей нарожала, что без валерьянки смотреть невозможно? — выдавил Юра.
— И профессии как на подбор. Какая-то казанская ОПГ, а не семья. Одна морды бьёт, другой стреляет, третий рубит, четвёртый в печи сжигает…
— Не смеши, Юра, – сказала Алия. – Они мои любимые славные детки. Тебе-то бояться нечего, ведь намерения у тебя самые серьёзные, правда? Давай скорее пробовать мой чак-чак… а потом меня.
Оладьев подумал, что насчёт намерений надо всё хорошенько взвесить. А то свяжешься с этакой семейкой… они тебя самого на чак-чак пустят, костей не соберёшь.
У самого Оладьева был один только сын Петя. Пётр Юрьевич окончил семинарию и служил священником. Всё, чем он смог бы помочь незадачливому папе — это отпеть его вне очереди…
| 1 Sep 2025 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Мы познакомились с парнем пять лет назад на сайте знакомств, чисто от балды. Переписывались, смущало только то, что все не зовет погулять. Так прошел месяц и он признался, что с трёх лет перестал говорить, когда он гулял с отцом в 90-е и отца при нём расстреляли в упор в парке.
Он помнит только как в последний раз закричал и пытался вылезти из-под мертвого отца. Мать пыталась к логопедам, психологам, но в маленьком городке не особо с этим умеют. Когда он рассказал мне, я вытащила его погулять и увидела, что он еще красивее, чем на фото. Он много читает, очень много занимается написанием статей и своих книг.
Я нашла для него лучшего психотерапевта в Москве, он еле-еле согласился. Три года назад, на двухлетие отношений, он вечером пришел с тортом, вкусностями и билетами в кино. И тут произошло то, от чего потом плакал даже мой отец. Он произнес слово "Люблю" слегка застенчиво и боясь. Это было лучшее, что со мной происходило.
Нет повести печальнее на свете...
В конце 2024 года я загорелась идеей завести себе павлинов. Вот так и представляла, приду я с работы, а мне навстречу по дорожке бегут разноцветные павлины, ластятся, как собака или кошка, курлыкают, клюют зернышки с руки и обмахивают хвостами, как веером. Вообще у нас в семье мой муж считается креативным, но
Друг недавно расспрашивал, что бы подарить женщинам на 8-ое марта, слово за слово, да историю поведал. Дальше с его слов.
А у нас на моей прежней работе было так.
На ДР собирались деньги, энная сумма накануне заветного дня вручалась имениннику. Он шел в магазин и сам покупал себе подарок. Потом этот подарок отдавал коллегам, а они в свою очередь передавали его шефу. И вот, в назначенный день и час, наш шеф торжественно поздравлял юбиляра и вручал подарок со словами "вот... а это от нас подарок".
Потом людям надоело покупать себе всякую фигню, деньгами-то лучше получить. Но шеф уперся, нет, будем дарить подарки.
Короче, мы вышли из положения так. Была у нас дежурная коробка из-под утюга.... Мы клали в нее для веса всякий хлам, упаковывали, вязали бантик и все это... вручалось шефу для дарения имениннику. О! Надо было видеть наши лица, когда кто-то из нас получал такой "подарочек". А особенно на фоне важного и торжественного начальника... Знал бы он, что дарит. А именинник фальшивенько так благодарил коллег и руководство за заботу и внимание.
Ситуацию рассказал один знакомый, говорил, случилось с ним ещё в студенческие времена. У них в деканате педагогического института секретарём работала тётенька такая, характерец средней крысости, по имени Галина Гавриловна. Студент-хвостист в предверии отчисления носился по институту как угорелый, пытаясь в сжатые сроки "досдать" всё что сможет, ибо отчисления оченно не хотелось. И вот он в запарке вваливается в деканат за очередным экзаменационным листом и громко взывает к секретарше: "ГОРИЛЛА ГОВНИЛОВНА!!... "Огромные печальные глаза секретарши и давящийся смех всего деканата подал сигнал бедному студенту, что он где-то ошибся, и решив исправить ситуацию одним махом, тот выпалил: "Ой, то есть, ГОВНИЛА ГОРИЛЛОВНА... "Деканат валялся.
Студент, кстати, институт закончил нормально, но глаза секретарши до сих пор вспоминает с глубоким раскаянием...


