(Паста)

На мой осенний призыв Яндекс–такси откликнулся веселым мальчишкой–Джамшутом на потертой Шкоде.

— Я переехал. Садиса мошна, — радостно проорал он мне в открытое окно, — Мосафимаске?

— Да, Мосфильмовская.

Я плюхнулся на заднее сиденье. Поехали. Нет. Рванули! 150 в час по дворам! Бабки, голуби, собаки, ааааа!

— Эй! Эй!! Спокойнее! Тише, еще тише.

Пойдя навстречу враз обосравшемуся мне, таксист слегка сбросил скорость. Чуть. До 100. Потом резко затормозил с юзом перед выездом на Ленинский проспект. Я пристегнулся ремнем, вжался головой в подголовник и зажал в зубах капу. Вот он, момент истины! Как там? "Тварь я дрожащая" или просто ссыкло? Пульс 140, 165, 180.

Через мгновение движок старой лайбы взревел, как двигатель МиГ–25 (кто слышал, тот понимает, о чем я), по потрепанному фюзеляжу её прошла волнообразная дрожь.

— Сокол! Сокол! Я Первый. Взлёт разрешаю, — отчетливо услышал я.

С диким рёвом и скрежетом, на дикой скорости мы вписались в плотный поток автомобилей. Где–то сзади и сбоку остались визг тормозов и звуки бьющихся машин.

Придавленный к сиденью чудовищными перегрузками, я не мог проронить ни слова. Стало страшно. Совсем.

Мой убийца из солнечного Таджикистана петлял, как заяц в потоке тачек. Причем, на бешеной скорости! Мне стало тошно. Нет, не затошнило. А именно, тошно! Вспомнились родители и младшая дочь. В ушах захрипел Владимир Семенович:

"... Что–то воздуху мне мало,

Ветер пью, туман глотаю,

Чую, с гибельным восторгом

Пропадаю, пропадаю.

Чуть помедленнее кони"

— Чуть помедленнее! — заорал я водиле.

— Я иза Ленинабад переехал, — повернувшись всем туловищем ко мне и не снижая скорости сообщил таджикский Гитлер, — Шикода старый, а аренда тысищаписот нада платить.

— Вперед! Смотри!! Вперед! — замахал я на него руками.

— Москва ощен хороший. Денга много, хороши денга, — сообщил палач отца моих детей, но скорость немного сбавил.

Фу! Ладони мокрые, по спине текла струйка пота, памперс давно уже пора менять.

В этот момент нас лихо подрезал новенький тонированный Рейндж Ровер.

Сказать, что Джамшут охренел, значит, ничего не сказать. Он издал горлом какой–то орлиный клёкот, втопил сразу все педали в пол и рванул в погоню.

Алга–а–а!! Ну, или чего они там орут.

Сраный английский автопром со всем его опытом и инновациями сдался всего через пару кварталов. Наша Шкода, пёрнув черным дымом и рассыпав полведра болтов и гаек, встала на перекрестке слева от мерзкого нахала.

Восточный Шумахер опустил стекло пассажирской двери, высунулся по пояс из окна и, отчаянно размахивая руками, проорал в сторону закрытого и наглухо затонированного обидчика:

— Э! Ты защем так? Это апасна, да! Я тогда тоже резат могу! Э!! Ты где, билят?!

Стекло водительской двери Рейндж Ровера опустилось и на нас посмотрела очень пожилая дама в темных очках и косынке в горошек. Она совершенно доброжелательно улыбнулась и произнесла:

— Простите, вы мне?

Джамшут совершенно охренел.

— Э! Ты бабушка! Да! Совсем глупый! Э! Большой машин защем? Дома сиди.

Дама поправила очки и, продолжая очень доброжелательно улыбаться, очень ласково сказала:

— Сынуля, иди на.

И уехала.

Гость нашей столицы долго молчал, изредка вдыхая и иногда цыкая. Ехал спокойно, не нарушая.

Подъехали к моему дому. Я выгружался из такси и мысленно благодарил бабульку в косынке в горошек. Благодарил от себя, от имени своих детей и родителей: "Спасибо, что живой! "И вдруг, водила задумчиво и утвердительно произнес:

— Насосала.

История не моя.

"У меня дед был ведущим хирургом, работал по 16-18 часов, дома его редко видели.

Когда пациентов теряли, он приходил, садился в кресло напротив стены и смотрел в одну точку в полной тишине.

Тяжело ему было, бабушка рассказывала что поначалу приходил молодой парень и плакал навзрыд, потом стал просто молча сидеть.

Когда говорят, что врачи привыкают к потерям, то я понимаю, что возможно и привыкают, но не все.

Деда своего помню, придет, обнимет всех, сядет в кресло и сидит один, только нам детям можно было его тревожить, просто потому что мы маленькие были, не понимали, нас не ругали, что мы к нему подходим и он всегда с теплотой говорил "устал я, внучка, давай поиграем позже".

Сидел, а потом спустя какое-то время звал бабушку и просил принести ему кружку кофе, мы все знали, если дед пьет кофе, значит кого-то сегодня не стало. "

Много лет назад я работала в агентстве по авиабилетам и гостиницам для корпоративный клиентов.

Итак, пишет мне мадам (новенькая, только взяли ее на работу помощником директора) заявку: нужен авиабилет Москва-Новосибирск-Москва, такие-то даты, Аэрофлотом. Я ей высылаю рейсы Аэрофлотом на эти даты. Она мне перезванивает. Диалог:

Мадам: Добрый день, меня зовут Маша, получила ваше письмо, есть вопрос.

Я: Да, пожалуйста.

М: Вы знаете, я не отправлю шефа аэрофлотом, что-то очень быстро летают самолеты, не может же он за 15 минут долететь до Новосибирска. Пришлите мне перелет Сибирью.

Я (офигела слегка): Мария, но ведь все правильно, время в полете — 4 часа 15 минут, просто между городами разница во времени в 4 часа, то есть получается, что самолет догоняет время, и разница стирается.

Ответ Маши свалил меня под стол: Девушка, вы в своем уме? Какая часовая разница? Ведь эти города НАХОДЯТСЯ В ОДНОЙ СТРАНЕ.

Занавес. Офис лежал от смеха минут 15. Вот откуда ДАМ взял идею отмены часовых поясов!!!

Наши друзья живут в пригороде Чикаго. В их комьюнити, то есть поселке на

50-100 частных домов, больше русских семей нет, одни белые американцы.

Ну, пару китайцев для разнообразия. Хозяйка дома, скажем Люся, недавно привезла в гости своего папу. Через некоторое время видит, что папа стоит на границе соседского участка и оживленно беседует

Поздний вечер в полиграфической фирме. Аврал. Это время, когда уже почти не хочется тех больших денег, что платит клиент, ради которого остались, и уже не важны занимаемые должности. Дизайнеры пытаются отремонтировать печатную машину, менеджеры брошюруют продукцию, директор подметает. Толпа измученных человеков-работников фирмы собралась на пустующей лестнице огромного здания перекурить и обматерить все происходящее, а заодно и себя за то, что согласились на эту работу. Внезапно эхо доносит топот явно женских туфелек и врывается наша прекраснейшая начальница Женя с диким криком: "Мужики! Я научилась! Мне теперь можно одновременно вставлять и спереди и сзади!" И за мгновение до того, как здание сотряс дикий гогот, лишь несколько человек поняли, что она научилась работать на двухстороннем брошюровочном станке.