Очаровательная история от оперной певицы Марии Остроуховой...

"Как-то поехали мы в Словению, а оттуда решили на денёк сгонять в Венецию. Всё бы ничего, но в первые же три часа нас обокрали. Из сумки вытащили всё: кредитки, наличные и паспорта. Паспорта с ВИЗАМИ, и самое страшное — английской визой, по которой я через три дня должна была улетать в Лондон, чтобы спеть спектакль "Коронацию Поппеи" Монтеверди. Одну из главных ролей. Страхующую певицу экономные англичане не удосужились раздобыть.

У меня случился нервный срыв. Мы тут же позвонили в консульство (ближайшее было в Милане) – но лето, лето! Консул в отпуске.

Приплелись мы в интернациональную полицию на Piazza San Marco. Но это же интернациональная полиция в Италии! Там не говорили по-английски... А я в ту пору не говорила по-итальянски. Что делать? Мой кипящий от жары и адреналина мозг выдаёт оригинальное решение: попробовать объясниться с карабинерами фразами из опер (благо я всегда дословно переводила тексты партий).

Начала я со смеси "Коронации Поппеи" и глюковского Орфея:

– Son disprezzata e sconsolata! Io manco, io moro... (Я всеми отринута и безутешна! Я теряю сознание, я умираю.)

Полицаи и рады были бы разоржаться мне в лицо, но, видя мою зарёванную физию и общее истерическое состояние, усадили на стул и дали воды.

Дальше надо было как-то обрисовать суть проблемы. Я решила продолжить идти по "Орфею и Эвридике" – тем более, что в моем представлении, слова "Эвридика" и "паспорт" были вполне взаимозаменяемыми.

– Che faro senza mio passaporte? Dove andro senza mio passaporte? (Что я буду делать без паспорта? Куда я пойду без паспорта?)

Это подействовало. Полицейские заактивничали. Стали показывать мне фото различных воров и щипачей, пока я не увидела даму в хиджабе, которая врезалась в меня со всей дури на мосту.

– Ecco la donna maledetta! Vorrei smembrarla! (Вот эта проклятая женщина! Я хочу расчленить её!)

Оправившись от шока, полицейские дали нам справку, по которой нас должны были бесплатно довезти до места нашего выезда (Триеста), дали с собой воды и сухой паёк и пообещали держать нас в курсе. Всю дорогу до вокзала я молилась духу сеньора Монтеверди, чья опера рисковала остаться без примы.

Уже у вокзала – звонок. Взволнованный полицейский просил вернуться в участок. Когда мы дотащились, все полицейские выстроились у входа со счастливыми рожами, потрясая нашими паспортами. Оказывается, воровка выбросила их вместе с кредитками в мужском туалете на San Marco, где они и были найдены мальчиком из Бангладеша, принёсшим их в полицию.

Умирая от внезапно свалившегося на нас счастья, я вскричала:

– Signore cavalliero! Vi benedico per la vostra bonta e gentilezza! (Синьор рыцарь, благословляю вас за вашу доброту и ласку!)

Офигевший полицейский сказал мне на прощание:

–- Signora, la sua lingua e molto elegante! (Сеньора, у вас очень элегантный итальянский!)"

Это я услышал от своей сестры.

Ехала она утром на работу, по пути завозя своего четырёхлетнего сына в садик. Утро, осень, холодно... народ едет в автобусе полусонный, ёжится от холода... все молчат... Вдруг в этой тишине раздаётся тихий, но чёткий голос моего племяша (он сидит на коленях у мамы):

— Мама, мне сидеть неудобно, писюлю прищемило...

Народ тихо давится от смеха минут пять...

Сестра объясняет сынуле, что нужно о таких вещах говорить аккуратнее (не надо на весь автобус), а то ведь, случаи разные (!) мол бывают... обо всём вслух не скажешь...

Минут через десять, когда публика в автобусе помаленьку успокоилась, а парень обдумал полученную от мамы информацию, он вновь громким шёпотом (на весь автобус) заявил:

— Да!... Случаи разные бывают. .. бывает, что трусы в попу забиваются

:))))

Народ в ауте!!!

В нашей слободе Аргамачья уже много лет проживает нищая старуха, приближающаяся к столетнему возрасту. Зовут эту нищую "бабкой" или "Настасьей Федоровной", смотря по тому, каково бывает ее поведение.

Старуха усердно побирается несколько месяцев подряд и набирает таким образом сотни денег. Во время христорадничанья ее все зовут бабкой.

Но вот приходит время, и старуха начинает пьянствовать и поить соседей и знакомых. Пьет до тех пор, пока до последнего гроша не пропьет все деньги. В это время ее величают Настасьей Федоровной. Некоторые обыватели зовут ее тогда к себе и на ее счет устраивают крестины, свадьбы, похороны.

Но вот деньги пропиты, и Настасья Федоровна, уже под кличкой "бабки", отправляется снова нищенствовать. Так проходит вся ее жизнь.

"Орловский вестник". 1892. № 235.

Сидим с друзьями программерами и администраторами сетей, пиво пьём, "за жисть" болтаем, один из нас с девушкой был.

Мы привычные, раз девушка пришла на такую встречу, то парню своему не особо доверяет, глаголим не особо стесняясь, спецом подбираем самые сложные и непонятные термины. Девушка временами улыбается или смеётся со всеми, мы по привычке пропускаем это мимо.

Настало время рассчитаться, заказали счёт, продолжаем пьяную беседу с анекдотами и шутками на тему программирования и сетей.. Официант откровенно завис у барной стойки с телефоном..

Максим, чья девушка была с нами, поднимается для похода в туалет, всем всё понятно, пили пиво.. Его девушка, Алёна, впервые за вечер подаёт голос, говорит ему вслед:

— Макс, пропингуй официанта, если не отреагирует, то мы все по таймауту вывалимся через три секунды без реплая.

Что говорить о нас и официанте, даже если видавший все наши попойки бармен глаза выкатил??? %) Нас рассчитали моментально, домой мы расходились в глубокой задумчивости.:)

Девушка Алёна, как оказалось, админ крупной компании, а с нашим сокурсником Максом в чате познакомилилсь.

Одна хорошая знакомая, родом из Мари Эл, рассказала. История задолго до СВО и даже Крыма Нашего. Работала она няней в семьях, часто выезжала туда, куда едет ребенок. Так она очутилась в Латвии, в Юрмале, у шефа был там второй дом. В первый же день, погуляла с ребенком, зашла купить что-нибудь поесть ему в местный магазин. Не супермаркет, а лавка с продавцом. Но, не тут-то было. По-русски он не понимает, отвечает на английском и на латышском. Пошла в другой магазин, - то же самое. Вернулась к хозяину, говорит: так и так, продукты придется покупать кому-то другому, я языка не знаю. Он говорит:

— А хоть какой-то язык, кроме русского, знаете?

— Нет, только русский, ну и по-марийски говорю, конечно.

— Прекрасно! Заходите в магазин и говорите по-марийски с ними, увидите, что будет.

Так она и сделала. Заходит в магазин: "Порэ кас! " и дальше начинает тарабанить, типа "сколько стоит батон хлеба?". У продавцов культурный шок. Первая стадия отрицание, потом торг: "Do you speak English? ", потом сразу принятие "А по-русски не говорите?". Она на это отвечает "Немножко". И далее весь диалог прекрасно ведется по-русски.

Прием срабатывал в разных магазинах на всем протяжении поездки.