остатках бывшей песочницы, бухарики местные собирались. Иногда и уснут там же, если тепло.

Как-то ночью Вова, синяк из соседнего подъезда, на этих качелях и уснул. То ли он до дому не дошел, то ли наоборот, баба его выгнала, ну он и прикемарил. На качелях-то все лучше, чем на голой земле. Лежит, храпит. А Вова храпит так, что окна в доме звенят. Ну, и кто-то ментов видно вызвал. А может они сами просто мимо ехали и у них уазик от Вовиного храпа заглох.

Стали менты Вову будить. Вставай, мол, иди домой. А Вова не просыпается, и во сне на ментов матерится, обзывает их всякими нехорошими словами. Тогда менты разозлились, взяли, зафиксировали Вову для надежности, как космонавта, двумя наручниками к качели, раскачали, и закрутили "солнышко".

На первом обороте Вова храпеть перестал и из него что-то посыпалось. Оборотов десять менты сделали, потом качели остановили, Вову отстегнули, посадили, по щекам похлопали, уазик завели и уехали. Вова еще долго потом на качелях сидел, сойти боялся.

Это летом, в августе где-то было. Сейчас март. Но с тех пор, что интересно, Вова в рот не берет, как отрезало. Глаза правда у него до сих пор такие, ошарашенные, короче. Он на ментов потом в прокуратуру заяву накатал. В прокуратуре-то сперва серьезно не отнеслись, у Вовы же вся судьба на синих пальцах, три ходки, хохотали прокурорские насчет качелей. Но потом заяву все-таки приняли. А жена, когда фишку просекла, что Вова-то не пьет больше, заставила его заяву забрать и еще перед ментами этими извиниться. Заяву Вова забрал, но извиняться не пошел, не по понятиям.

Короче, остепенился, пить бросил, и на работу, естественно, устроился. Вова, он сварщик классный, так-то, когда не пьет. И в первый же день, как на работу устроился, приехал с аппаратом, и ограничители на качели опять приварил. А местные бухарики теперь эти качели, да и вообще наш двор, десятой стороной обходят. От греха, глядя на Вову. И бабы своих алконавтов этими качелями чуть что пугают, и помогает. И иногда просят Вову ограничители срезать, хотя бы на время, для устрашения. Но Вова с шальными глазами говорит "Не дай Бог! Лучше закодироваться".

Что он там натерпелся той ночью на качелях, только Богу и ведомо.

это приезжий турист. Это всё резко отличалось от того отношения к жизни, которое я привык у нас в России видеть. Когда я поделился этим наблюдением с гидом (очень колоритный старичок, русский, бывший профессор, уехавший в Таиланд изучать культуру страны, полюбивший эту страну и её жителей и оставшийся там жить) он меланхолично заметил, что при этом в случае заварушки средний житель Таиланда способен среднего жителя России голыми руками убить. То есть постоять за себя они умеют, может поэтому все и вежливые такие.

И вот этот рассказ, увиденный мной в сети, как раз сильно напомнил те ощущения, которые то первое путешествие навеяло. Рассказывает девушка-релокантка, живущая в Тае некоторое время:

"На прошлой неделе решила я таки исполнить свою дурацкую мечту и записаться в местный клуб на Муай-тай. Ну глупо, я считаю, торчать несколько месяцев в Таиланде и не попробовать занять себя тайским боксом. Учитывая, что ceксуального интереса к трансвеститам я не питаю, а местный массаж мне так себе, то есть большой шанс пропустить все прелести локальной культуры.

Я готовилась морально с пару недель. Пока я была в Питере, я успела обойти, кажется, все крупные мордобойни города. Я видела клуб, затерянный в гаражах Купчаги, где занимались невероятной красы девки и били друг другу морды до кровавой пены. Я занималась в клубе, основателя которого все в городе знают в лицо, фамилию и ютьюб и говорят о нем исключительно матом. В клубе, который выставлял в сеть очаровательные видосики "салон красоты “сломанные уши”", в клубе, где отставной спецназовец учит ножевому бою, и клубе, где двадцатилетний тренер с самым добрым на свете лицом бесконечно пытался доставать через меня наркотики и очень каждый раз удивлялся, когда я в сотый раз объясняла, что я не барыга, не наркоманка и вообще я далека от этого мира, а [бах]нутая я такая изначально, безо всякого компота.

Все они были очень-очень разными, но объединяло их одно. Высеченное в граните и облитое кровью, а потом и еще какими-то выделениями организма понимание того, что "no pain, no gain". Х[рена]чь, короче. Пока можешь дышать – х[рена]чь. Если тебе больно и плохо – х[рена]чь с удвоенной силой. Если тебе не плохо и не больно – ты что-то, черт возьми, делаешь не так.

Я две недели колесила вокруг нескольких рингов, затерянных под пальмами, и готовила речь. О том, что я, конечно, сейчас в ужасной физической форме, но, думаю, это поправимо. О том, что я долго ничего не делала, потому что почти весь прошлый год постоянно болела, но сейчас я восстановилась, пришла в норму и даже начала бегать. О том, что я нормально пробегаю 5-7 км, но вот силовые идут тяжело. О том, что я занималась в России тайским боксом, но это было давно и я почти все забыла.

Когда я пришла наконец в зал, оказалось, что там никто не говорит по-английски.

Когда тайцы не знают, что делать, они улыбаются. Когда знают – тоже улыбаются. Они вообще в любой ситуации улыбаются вне зависимости от понятности оной.

Мне поулыбался сначала администратор (я решила, что он администратор, потому что он дал мне что-то подписать и забрал у меня 300 бат), потом тренер, потом второй тренер. Потом мне показали на беговую дорожку и сказали "ворм ап".

"Ну окей", – подумала я, залезая на дорожку. Видимо, адскую скакалку тут заменили на первое время дорожкой, значит, нужно бежать с хорошей интенсивностью. Я врубила скорость чуть превышающую мою комфортную, и по[хрен]ачила.

В России "ворм ап" в бойцовском клубе означает 2, 5 минуты скакалки – 30 отжиманий – 2, 5 минуты скакалки – 20 берпи – 2, 5 скакалки – 30 приседов – 2, 5 скакалки – планка. Потом выжившие садятся на шпагат.

Когда на четвертой минуте моего ретивого забега мне никто не предложил сд@хнуть под штангой, я призадумалась. На шестой меня начали мучать смутные подозрения. На восьмой на соседнюю дорожку пришла тайская девочка и начала по ней ХОДИТЬ. На десятой ко мне подошел тренер и сказал "финиш".

"Ну ок", – сказала я себе и морально подготовилась к паре-другой кругов кроссфита.

Тренер тем временем нашел подходящие бинты и попросил меня вытянуть руки. Таец заматывал меня сам с той нежностью, с которой пеленают ребенка. Притом не переставая улыбаться. Я начала подозревать, что и кроссфита удалось как-то избежать на сегодня.

Мы выползли на ринг. Мне показали пару ударов и как ходить (подсказка – не конем). После чего тренер сказал "у меня лапки", и я била ему в эти самые лапки. Аж целую минуту. Ибо таймы у них по минутке. А потом надо постоять, подышать, посмотреть на пальмы. А потом снова – по лапкам. И снова смотреть друг на друга и улыбаться.

На третьем тайме тренер на ломаном тайглише попытался объяснить, что, мол, зачем ты так сильно, не надо так сильно, ты технику осваивай, а сильно не надо. Вот ты ван хандред делаешь, а надо фифти. А по глазам было видно, что не фифти, просто как будет "двадцать пять", он не знает. А напрягаться, что-то там пыжиться – это вот ваще не надо. Надо мягонько, нежненько и на фифти. И не больше минуточки. Да и вообще, вот тут у тебя не очень получается, ну не получается, так и не делай, бог с тобой. Вот это сложненько? Ну давай не будем сложненько, давай вот то, что тебе нравилось, ага. Ты не устала? Водички, полотенчик, подышать, в лобик поцеловать?

Когда через полчаса откуда-то из загона выбежали ЩЕНОЧКИ, я даже не удивилась. Теперь занятие разделилось на две половины – минутку мы подставляем мне лапки, улыбаемся и почти устраиваем обнимульки на ринге, минутку, пока я дышу, мы няшим щеночков.

Добро пожаловать в самый жесткий и кровавый боевой спорт на планете.

— Слушай, ну чо ты жалуешься, тебе что, тренер не понравился?

— Да я не то чтобы жалуюсь, я скорее немного в растерянности. Да и тренер хороший, он правда неплохо ставит технику, но все это как-то... Как-то очень по-тайски, как-то максимально травоядно. Это же муай-тай, тут же должно быть все жестко, страшно, больно и сильно. А они – щеночков няшат.

— Господи, Тамара. Ты уже тут второй месяц, и тебя все никак не попустит. Да не надо, чтобы больно, страшно, жестко. Вообще никому не надо.

— Вообще, учитывая, что именно тайцы пачками выращивают чемпионов, которые потом без соли жрут всех на любых соревнованиях, я начинаю подозревать, что они что-то такое очень важное поняли, чего я до сих пор понять не могу. Что-то о взаимосвязи щеночков и всеобщей любви ко всему на свете с максимальной результативностью. Судя по всему, "нежно и настойчиво" продавливает под себя реальность намного эффективнее, чем "с наскоку и со всей дури".

На следующий день у меня болела каждая мышца в моем повидавшем всякой х[ер]ни теле. Оказалось, что вот так мило и незатейливо, без воя и порванных жил, мы умудрились проработать все мышцы, поставить основные удары и вообще умотать меня в хлам. И все это – не отрываясь от щеночков.

Вот она – сила добра и любви. "