На любом большом промышленном предприятии заводится поздно или рано какая-то живность — кошки, собаки и т. д. На нашей шахте в то время бегала орава собак, сколько — затрудняюсь сказать, известно лишь одно: меж собой они были более или менее родственниками. Это предыстория.

Работал у нас на шахте Юрка, большой души человек. В тот день, отлично отметив трёхлитровой банкой самогона начало отпуска, Юрка вышел из шахтной бани в очень приподнятом настроении. Душу его переполняли самые благородные мысли.

Сфокусировав свой взгляд на пробегающих мимо собаках, он громко свистнул. Не бойтесь, они его не разорвали; собаками это было понято как сигнал: "Ко мне!". В общем, вся орава облепила Юрку, облизывая с головы до ног. Вопрос "Ты меня уважаешь?" по отношению к собакам был бы здесь неуместен, попытки отогнать дворняг ни к чему не привели.

Вот в таком сопровождении он пошёл домой, выписывая кренделя пьяными ногами и даже немного гордый, что его сопровождает такая весёлая компания.

Добравшись до дома и обнаружив на веранде большое количество мисок с холодцом (надо же, какое совпадение), Юрка с умилением вручил каждой собаке лично по миске, после чего, чувствуя усталость (от добрых дел), отрубился.

Тут надо сказать, что жил он на краю города со своей бабкой. Так вот, будит его бабка утром и спрашивает:

— Юр, а Юр, ты чё, пьяный вчера был?

— Да, было немного, ты же знаешь — отпуск обмывали.

— Ну вот, хоть раз у тебя нормальная компания собралась. Сидели тихо, не буянили, не орали, меня даже не разбудили. Весь холодец съели и даже миски помыли. Только вот не пойму, почему все миски под забором оставили...

Почему иногда так трудно высказать свое мнение, которое противоречит мнению окружающих?

Психологи поставили эксперимент. Всем детям дали сладкую кашу, а одному мальчику соленую. Спрашивают, какая каша. Все говорят, что сладкая. И мальчик, у которого соленая тоже говорит, что сладкая. Все с удовольствием едят, а мальчик с соленой кашей

Навещал маму после операции, палата в отделении для пациенток до и после операции по части гинекологии. В перерыве, когда медсестры проводили процедуры, я вышел подождать в коридоре. Там со мной познакомилась девушка. Я сразу все понял: болезненно худая, нет волос, синяки под глазами, катетеры, капельница... Из разговора узнал, что химия не дает нужного результата, что будут делать операцию по удалению половых органов почти полностью, и что это последний шанс выжить. Поэтому она в отделении, готовится к операции. А еще узнал, что ей всего 18, и у нее никогда не было парня, именно поэтому она и решила познакомиться с одиноко сидящим в коридоре абсолютно незнакомым случайным парнем для одной единственной цели, ведь либо смерть, либо очень тяжелая жизнь после операции. Не описать словами, как у меня внутри всё разрывалось, и я бы до конца жизни не смог себя простить, если бы отказал. Моя жена ни о чем не знает. Девушка не пережила операцию. Я считаю, что всё сделал правильно.

Девяносто третий год, лето, жара страшенная. Жил я тогда в Бескудниково.

А на Дмитровке, по дороге в центр, есть хитрый поворот на Большую Академическую улицу. Он правый на светофоре, так вот, там периодически вывешивали знак "направо нельзя" и выставляли сборщика в погонах. Вот я и попал на такого. Еду, никого не трогаю, и, поворачивая,

Иду как то в Москве вечером к метро. Зима, мороз и вечер поздний уже.

Редкие прохожие спешат, на месте не задерживаются. И тут смотрю — у входа в метро стоит мужик в обнимку с колонной и полным страдания взглядом провожает тех, кто может самостоятельно передвигаться. Порою он прилагает героические усилия, чтобы от колонны оторваться, сделает шаг и тут же начинает заваливаться. Тогда он в падении разворачивается обратно к колонне и снова обнимает ее — спасительницу. Небось проклял уже и себя и того парня, кто водку наливал. Тут я уже совсем близко подошел. Мужик на меня посмотрел и так хрипло с мольбой во взоре спрашивает:

— Парень, ты в метро?

— Ага, — отвечаю.

— Я с тобой, — быстро говорит мужик, отлепляется от колонны и повисает на мне.