и болотам или поиграть в салки на "разбитом мосту" (во время ВОВ его то ли взорвали, то ли разбомбили).

Но к 9 часам вечера, а то и раньше, всех загоняли по домам. Чем старше мы становились, тем позже можно было вернуться домой. Меня загоняли позже всех и все вечера проходили по-своему уныло.

Но вот в одно знаменательное лето я был практически полностью предоставлен сам себе. Родственники иногда меня навещали, чтобы убедиться что я еще жив и похож на человека. Но в целом я был предоставлен сам себе, и не стеснялся этим пользоваться. И вот одним теплым летним вечером все разошлись по домам, свобода действий оставалась лишь у меня и еще одного товарища, которого каким-то чудом отпустили потусоваться на пару суток со мной.

Кино, дискотеки, ночная тусовка — всего этого в городе не было. В 22.00 жизнь в городе замирала, лишь в редких окнах можно было увидеть свет лампы или телевизора. Улицы были пустынны и темны, только в центре города, где светофор и Ленин, было приличное освещение. И именно туда мы брели, почти бесцельно.

Чтобы в пути не было скучно, мы прихватили с собой здоровенный баллончик какой-то легковоспламеняющейся аэрозоли. Спички и зажигалки, разумеется, тоже были с нами. На пути нашего следования периодически попадались предметы, которые мы считали необходимым подкоптить или исследовать влияние огня на эти предметы. Процедура была крайне проста: один исследователь начинает распылять аэрозоль, а ассистент поджигает распыляемую жидкость. Горела эта штуковина хорошо — язык пламени выбрасывался вперед почти на метр, чем приводил нас в полный восторг. И вот так с шутками и легким fireshow мы достигли центра города. Никого не встретив по пути, мы были твердо уверенны в том, что спит уже весь город и двух других таких как мы встретить невозможно.

Очередным объектом для пламенного эксперимента был выбран обычный дорожный знак. На центральной улице, между остановкой общественного транспорта и административным зданием. На всякий случай мы встали с неосвещенной стороны, укрытые деревьями и приготовились зажечь свой олимпийский факел. Все очень просто — перед использованием встряхнуть, направить на мишень, распылить и чиркнуть спичкой...

Звук чиркающей спички и распыляемой аэрозоли мгновенно превратился в гул горящей смеси, вырывающейся из темноты и разбивающейся о знак "Остановка запрещена". Оказалось, что мы здесь были не одни. Пара местных алкоголиков отдыхала на автобусной остановке и они, как и мы, явно не ожидали кого-то встретить. Истошный крик одного из них: "Колян! Колян! Драконы! Драконы! ", дал нам понять, что наши эксперименты на сегодня закончились.

лично.

Я теперь точно знаю, что резиденция Деда Мороза находится отнюдь не в Великом Устюге, и даже не в Рованиеми. Она в Москве, в Митино. И пусть 364 дня в году это дыра, с репутацией которой может поспорить разве что Бирюлёво, раз в год и сюда приходит сказка.

Сказка откликается на имя Арсен. На Деда Мороза он, конечно, не тянет в силу своего возраста, скорее уж на эльфа (хотя по габаритам больше похож на горного тролля, но это в данном случае к делу не относится). В основное время, насколько я знаю, он работает обычным таксистом. Шумных вечеринок в квартире не устраивает, с соседями здоровается, во дворе не хулиганит. Короче, просто обычный нормальный тихий сосед.

Так вот, раз в год (а по словам моего семейства, он это устраивает как минимум третий год подряд) Арсен нацепляет красную шапку и идет по всем соседям в подъезде. И каждому дарит хоть какой-то, пусть маленький, но подарок: кому-то сладкий набор, кому-то кулек мандаринов, кому-то игрушку. Некоторых соседей он уже знает достаточно неплохо, посему подарки старается подобрать с учетом личных пристрастий. Некоторые из соседей, помимо того, что одаривают ответным подарком Арсена, еще и увязываются вместе с ним поздравлять оставшихся жильцов. Короче, праздник начинается где-то в районе полудня и заканчивается ближе к бою курантов.

Я с ним встретился уже на следующий после Нового года день во дворе, пока прогревал машину. Разговорились, спросил, откуда такая идея поздравлять соседей пошла. И вот что он мне сказал.

Сам он родился и вырос в Краснодаре, в частном секторе, и с детства привык к тому, что Новый год отмечали всей улицей. А несколько лет назад переехал в Москву на заработки, снял квартиру в нашем доме. И как-то с удивлением обнаружил, что здесь можно много лет прожить — и не знать не то что всю улицу, а даже собственных соседей по лестничной клетке. А уж первый свой Новый год в белокаменной он и вовсе готовился встречать и в полном одиночестве, и практически без денег в кармане. За несколько часов до Нового года у самой двери столкнулся с соседями — двумя "божьими одуванчиками", на их комментарий по поводу его совсем не праздничного вида честно ответил, что Новый год будет встречать один перед телевизором с бутербродом с колбасой.

За полчаса до полуночи одуванчики пришли к нему в гости. Да, с весьма нехитрой снедью. По сути был только вафельный торт, оливье да мандарины, на большее у пенсионеров просто денег не хватило. Но по словам Арсена, это был его едва ли не самый счастливый Новый год (при упоминании мандаринов он и вовсе расплакался). С тех пор уже который год он, во-первых, старается помогать "одуванчикам" (правда, там уже всего один одуванчик остался, дедушка помер год назад). А во-вторых, всю осень откладывает по чуть-чуть, чтобы в декабре пройтись и поздравить всех соседей. Как он сказал, "Я сначала думал, что вы, москвичи, злые и замкнутые в себе люди. Теперь я вижу, что вы хорошие. Главное, чтобы вы сами это в себе увидели". Не знаю, Арсен, хватит ли у тебя сил и терпения, чтобы изменить этот мир, но один подъезд в московской многоэтажке ты уже изменил. Дай Бог тебе здоровья и спасибо за все. Увидимся на следующий Новый год.