и сроку дал совсем немного. Неделя, две от силы. Ну, родственники съехались конечно все, близкие, дальние, сыновья, внуки. Даже тот который давно в Америке, и тот прилетел. А у немца минуты просветления всё реже, уже и не узнаёт никого, то он воюет опять, то на зоне лес валит, то на МТС трактора чинит. И вот в одну из редких минут возвращения в реальность он вдруг говорит.

— А где это Пашка Горелов, что-то я давно его не вижу?

Родственники весьма удивились такому вопросу. Даже не сразу сообразили, про кого речь. Потом вспомнили. Ну да, был такой мальчишка в деревне, даже с кем-то из сыновей в параллельном классе учился. Жили вроде эти Гореловы через три дома. Вроде кто-то из них и сейчас там живёт. Только никогда никаких даже похожих на близкие отношений меж их семьями не было, едва знались. А Пашка, тот вобще сразу после школы умотал куда-то учиться, и так больше и не вернулся. Вроде говорят, в Москве инженером устроился, но правда, нет ли, кто знает?

А немец знай талдычит своё — подать мне сюда Пашку, и всё.

Ну, дело попахивает последней волей умирающего, стали выяснять. Адрес нашли, телеграмму дали, пригласили на переговоры. Алё-алё! Павел Афанасьич, христом богом, мы вам что хотите, мы вам дорогу оплатим. Ну, тот тоже обалдел слегка, но все же люди, все человеки, да и любопытно, что это старику за каприз в могилу глядя в голову ударил. Говорит - только на день если, конец квартала, очень много работы.

И приезжает. Ну, его конечно на вокзале как дорогова гостя, встречают, в такси сажают, везут к деду.

Входит он, здрасьте-здрасьте, как поживаете, вот он я приехал, как просили.

Дед его узнал. Эко, говорит, ты вырос. Важный стал, в галстуке! С портфелем! А ну-ка, говорит, помогите встать, что ж я перед таким дорогим гостем как бревно валяюсь, я ведь ещё не помер! Человек из самой Москвы ехал, а я лежу.

Тут конечно подскочили, встать помогли. Стоит немец, на клюку свою опирается, говорит Пашке, — ну-ко, подойди. А все значит стоят тоже, дыхание затаили, вот сейчас и откроется страшная тайна. Ну, тот подходит, дед перехватывает свою палку половчее, и обушком Пашке точно в лоб — нна! Тот за голову схватился, а дед говорит — это тебе за фашыста. И со второй руки по уху плашмя — нна. А это тебе за недорезаного.

Тот отскочил, кричит — совсем с ума спятил, старый? Это ты за этим меня из Москвы звал? А сам за голову держится, крепко ему прилетело. Старик — а как же? Мне ведь помирать вот-вот, я всё лежу и вспоминаю, какие долги не розданы. С долгами в могилу неохота. И по всему выходит, вот ты один остался. Теперь значит и помереть можно.

Ну, а вокруг конечно все суетятся, головами качают, полотенце мокрое гостю суют, охают, ахают. Неловко действительно получилось. Ехал человек из Москвы, а ему на вот. Он полотенце ко лбу прикладывает, а сам говорит.

— Эко, говорит, ты злопамятный какой, немец! Тридцать лет уж почитай прошло, а ты всё помнишь! Ну чисто фриц недобитый!

Немец — кто фриц недобитый? Я фриц недобитый? Ах ты! Вскакивает, палку наперевес, и за Павликом. Тот наутёк. Бегут по деревне, впереди Пашка, в галстуке, с портфелем, за ним немец, в подштанниках, с клюкой.

— Я те, сопляк, покажу — недобитый! Твой батька ещё в штаны ссался, я колхоз поднимал!

И тридцати лет как не бывало.

Ну, потом как-то всё это дело замяли. Старый человек, из ума выжил, что с него возьмёшь.

А немец после этого вдруг взял, и помирать передумал. Родственникам говорит — всё, валите. Нечего тут сидеть выжидать, ничего вам тут интересного больше не будет.

И разогнал всех.

Оклемался, и с головой всё наладилось. И пару лет ещё по деревне коз гонял.

в измене. Не знаю только с кем и где. Окажу содействие во всём, что от меня зависит. Требую полную конфиденциальность! Он всё-таки носит высокое учёное звание. В общем, надо накрыть их прямо в любовном гнёздышке! "

Я с интересом наблюдал за ней. А она продолжала:

"Каждый день от мужа пахнет спиртным! Домой он стал приходить позже, чем обычно и отказывается от ужина. Возможно, это какая-нибудь курица с его кафедры. Хотя, может, это кто-то из его студенток. Всё равно противно! Никакие деньги не пожалею, чтоб вывести его на чистую воду!".

Мы договорились о цене, и я взялся за это дело. Три недели пролетели, ничего подозрительного в жизни объекта моего наблюдения не происходило. Вёл он себя, как порядочный семьянин. Утром шёл пешком на работу, благо университет находился поблизости. Там всё проходило чинно и благородно. Никаких любовниц, и даже намёка на флирт. Ну, разве только то, что прямо с работы наш профессор отправлялся в один и тот же маленький ресторан. Заказывал там себе куриный биток с картошкой фри, греческий салат и сто грамм коньяка. Мужчина трапезничал, не спеша, смакуя каждый кусочек пищи. А потом с довольным видом потягивал коньячок. Когда я снова встретился с его супругой, то предоставил ей подробный отчёт о слежке. Надо отметить, что она и обрадовалась, и задумалась одновременно.

"Дома чем вы его обычно кормите? " — спросил я. Она ответила: "Когда как. Обычно стараюсь кормить его рыбкой отварной или постными супчиками. Я сижу на диете. Фигуру берегу, ну, и ему полезно такое питание! "

Дорогие дамы, что я могу вам сказать по такому поводу. Следите за своими фигурами на здоровье. Но также помните и о своих мужчинах, кормите их дома хорошо и наливайте иногда сто грамм для бодрости. Тогда будет меньше поводов для беспокойства.