— от рабочих до великих князей. И хотя периодически несовершенные летательные аппараты ломались, попадали в аварии, а пилотам приходилось растирать ушибы, поначалу всё шло хорошо, и куратор авиации великий князь Александр Михайлович докладывал Николаю II о замечательных достижениях наших летунов и грозился догнать и перегнать заграницу. 23 сентября на Комендантском появился председатель Совета министров Пётр Аркадьевич Столыпин и даже полетал в качестве пассажира. Столь важного гостя катал капитан Лев Мациевич. Его знали как опытного и хладнокровного пилота — тем страшнее поразила всех случившаяся с ним на следующий день трагедия.

Выступления заканчивались, и публика собиралась расходиться, когда жёстко приземлился на "Фармане" Георгий Горшков: одна ферма повреждена, шасси исковерканы. В воздухе оставался лишь Мациевич. Силуэт его "Фармана" то чернел на фоне заката, то освещался последними лучами солнца. Вдруг одна из расчалок самолёта лопнула, её конец попал в винт, "Фарман" накренился и начал разваливаться, из него выпала человеческая фигурка и стремительно понеслась к земле. По толпе прошёл вздох ужаса, к месту падения бросились врачи и солдаты аэродромной службы, но отважному пилоту уже невозможно было помочь. Несколько тысяч человек стали свидетелями катастрофы, но только одному из них пришла мысль, как защитить пилота от бессмысленной гибели. Этим человеком оказался актёр драматической труппы Народного дома Глеб Котельников. Для спасения лётчиков он предложил модель ранцевого парашюта, впоследствии ставшего прообразом современных парашютов.

через месяц освобождается некий перец лет 30-ти (с Волновахи, Донецк), который изъявил желание честно потрудиться на Крайнем Севере, а именно в п. Беркакит. Ранее неоднократно судим за кражи, не женат, "отрицала", в результате чего "заработал" на зоне административный надзор на 1 год. Надо трудоустроить. Обеспечить жильем. Соответственно, "надзорить" за ним с целью недопущения совершения им преступлений.

Ну спасибо за "подарок". ИИРиТ (инспекция по исправительным работам и трудоустройству) быстро подобрала место работы — ПТО (пункт технического осмотра) МВРП ( не знаю как расшифровывается) на железной дороге, общага предоставляется. Работа — день-ночь-48 (12 часов в день, 12 — в ночь, 48 часов отдыха). Вот так советское государство пыталось наставить на путь истинный прожженных и не очень жуликов, для этого на каждом крупном предприятии были зарезервированы рабочие места для такого отребья.

Насчет железной дороги - то вообще было государство в государстве — свои больницы, школы, ПТУ, профилактории. И эти непереводимые аббревиатуры — ПЧ (не пожарная часть), ТЧ (вроде как тепловозная часть, но там и электровозы были) и прочее.

У меня были свои заморочки. Я тут же разослал запросы в ГИЦ (государственный информационный центр) МВД СССР, ЗИЦ (зональный) МВД УССР, ИЦ Донецкой области. Получил информацию, когда каким судом и за что был судим, где отбывал наказание.

Следующий этап — запросы в суды на копии приговоров и в места отбывания наказания — на характеристики. Главная цель — связи. Подельники, корифаны в зонах, Про потерпевших и свидетелей тоже знать не лишне.

Приехал товарищ, исправно сразу к оперу, то бишь ко мне. Значит, не "баклан", на конфликт лишний раз не идет.

Устроился на работу и в общагу. Через месяц переехал в "балок" (самострой типа вагончика, но отопление и холодное водоснабжение есть, так вполне официально жила часть Беркакита, как и любого бамовского поселка). Балок этот за бесценок "продал" ему уезжавший с Севера сослуживец. Прописка как положено.

Все было нормально. Работает, правила адмнадзора соблюдает. В поселке не ворует.

Но примерно через полгода как с цепи сорвался. За месяц — три нарушения правил АН. А это значит зона год минимум. Такое ощущение, что захотел "присесть". Это ж-ж-ж-ж неспроста!

Читаю ориентировки из Тынды (200 км. от нас) — группа в течение пары месяцев "садит" обеспеченные квартиры, после обеда. Каждая кража — под десяток тысяч, один ШАРП-999 3.500 стоит. Приметы скудные. Х-м-м-м...

Звоню знакомому оперу из Тынды — у вас есть такой-то и такой-то? (это связи моего поднадзорного) — Ну есть, откуда знаешь?

— Ну дык... потому что... Как они?

— Подозреваем.

— Конкретнее?

— Наблюдаем. Скоро возьмем. Есть еще один хрен, но мы его не знаем — и рисует приметы моего поднадзорного!

От жеж жучара! Но как? Пошел на собрание проводников, показал фото — знаем его, но с нами в Тынду не ездил и не возврашался. Еще бы. Поезд в Тынду вечером уходит.

Остается автотранспорт. В районе "старого Беркакита" — мостик через речку Беркакитка. Там площадка большая, а из трубы, воткнутой в землю, зимой и летом льется пахнущая тухлыми яйцами водичка. Стоянка большегрузов. Удача со мной — пара водил говорят, смотря на фото, что неоднократно сей фрукт утром часов в 6 ездил с ними до Тынды, в Тынде они часов в 11 утра точно, платил червонец. Пазл сошелся. Обратно добраться — не проблема, доехал на такси часов в 15 за аэропорт, там на попутку и в 22.00 дома. Правила надзора соблюдены.

Приехали добрые парни из Тынды, и больше я поднадзорного не видел. Вроде как по максимуму ему семерик сунул самый гуманный. Он в группе организатором был и самым ревностным исполнителем — профессионализм не пропьешь.

характер по отношению к нему.

Подруги кивают головами, поддакивая. Но чаще смеются над его слабостями и пороками..

В конце разговора, девушка поворачивается ко мне. Её интересует моё мнение. Скорее, мой положительный ответ. Мне жутко не нравится вся эта история, в принципе, и я молчу.

Чувствуя напряжение, ко мне оборачиваются все присутствующие..

— Когда то был Ной, — начинаю, — Тот, который уцелел с ковчегом. В конце концов, он спасся и оказался на суше. Не один, а вместе со своей семьёй, в том числе с сыновьями-Симом, Иафетом и Хамом.

— Возделывая первый в мире виноградник и собирая урожай, Ной не знал тогда ещё о свойствах вина. И поэтому, попробовав его, он захмелел и уснул в шатре. Проходящий мимо Хам, увидел совершенно обнаженного отца и тотчас побежал к старшим братьям и позвал к их шатру, чтобы они тоже пошли посмеяться над опьяневшим Ноем..

Братья пошли, но на пороге, отвернув взгляд, зашли задом, чтобы не видеть срама и накрыли отца покрывалом..

С тех пор, имя Хама стало нарицательным.

В помещении наступает тишина. Я никого не хочу судить.

И даю совет девушке:

— Лучше развестись с ним, чем открывать его исподнее для всех..