несколько батарей. На установках есть такое нехитрое приспособление как управление дистанционно. Соответственно имелись катушки с кабелем, которого в них около полукилометра, то есть пятьсот метров.

Амбула. Незадолго до этого события (учений) в роту был назначен молодой командир отделения в лице лейтенанта. Весельчак и балагур. При случае легко мог подшутить над чем угодно.

Личный состав катушки то размотал и дистанционное управление было подключено и опробовано, как положено. Лейтенант не удержался, мол ребята, осторожнее с этим кабелем, в нем жилки золотые. Ну как бы и все. Учения закончились благополучно и все вернулись в казармы в тепло. И тут как раз обнаружилось, что пропало несколько таких катушек, причем бесследно. Лейтенант со слезами на глазах бегал всем рассказывал, что он так пошутил и никакого золота в этих катушках нет и не было. Тщетно. Поехали на место проведения учений (зимой, ночью) – а это не близко – не далеко а почти 200 километров от части. Перерыли снег на точках проведения учений – ничего. История закончилась тем, что катушки так и не нашли, а лейтенант исчез в неизвестном направлении. Вот как пошутил.

терзаниях дошел до Леонида Васильевича Маркова, и он призвал меня для разговора.

— Малыш, — сказал он, мягко полуобняв меня за плечи.

— Я слышал, что у тебя там что-то родилось?

— Да! Вот!.. — и я поведал ему о своих терзаниях.

— Дурашка! Сколько тебе лет?

— Двадцать четыре.

— Мило! Представь себе, что у тебя дочурка. Проходит каких-нибудь семнадцать лет, ты сидишь дома, уже несвежий, лысеющий Шурик, и ждешь с Таточкой свою красавицу Фиру. А Фиры нет. Она пошла пройтись. Ее нет в двенадцать, в час, в два. Ты то надеваешь, то снимаешь халатик, чтобы куда-нибудь бежать, и вдруг звонок в дверь. Вы с Таточкой бросаетесь открывать. На пороге стоит лучезарная, счастливая Фира, а за ней стою Я! "Па-па, — говорит она, — познакомься, это Леня". Ты втаскиваешь ее в дом и в истерике визжишь все, что ты обо мне знаешь и думаешь! "Папочка, говорит она, — ты ничего не понимаешь: я его люблю". И я вхожу в твой дом. Малыш! Тебе это надо?

С тех пор я хочу только сыновей".

(с) Александр Ширвиндт

ведь у меня уже были налажены определённые связи с руководством БАМа, и я должен был свести их с нужными людьми.

Дорога практически пролегала тайгой, а мой водитель – заядлый охотник, больше глядел по сторонам, чем на дорогу, вдруг останавливается и говорит: "Вон норка сидит, бери монтировку, ты молодой, догонишь и убей её". И правда, не далеко от обочины сидит на снегу зверёк. Не скрою, меня охватил охотничий азарт, хоть и был я тепло одет, в унтах, полушубке, но выскочил и побежал на зверушку. Я достаточно легко её нагнал, и побежал рядом с ней. Наши пассажиры — женщины тоже её увидели, закричали, стали подбадривать криками.

А когда я уже бежал рядом с норкой, то увидел: как она беспомощно бежит по глубокому снегу, проваливаясь, с трудом выпрыгивая из него, и мне не представлялось сложным её ударить монтировкой, но мне не хватило духу это сделать. Я оказался выносливее, уже метров через пятнадцать норка выдохлась, остановилась в снежной лунке, и обречённо стала ждать своей участи. А из машины раздавались подбадривающие голоса: "Убей её! Убей! "Но рука уже не поднялась ударить это беззащитное существо, я повернулся и пошёл назад к машине. А женщинам сказал, что, дескать, нет смысла её убивать, так как уже начала линять. Водитель, а он мне уже в отцы годился, усмехнулся, но мой авторитет не стал подрывать, хотя на язык был остёр.

А уже в дороге он сказал всего несколько слов и я припомнил: ведь он был заядлый охотник, много рассказывал про охоту, скольких зверей завалил, особенно косуль, но тоже был случай, что не смог выстрелить почти в упор в оленя. Олень стоял в метрах пяти от него и смотрел на него, как ему показалось, печальными глазами. Ружьё, говорит, само и опустилось.