обратить грядущее поколение в свою медицинскую веру, еще до того, как у грядущего поколения появятся вторичные половые признаки.

Ну, во-первых, какова альтернатива? Конечно же их две. Одна из которых – дворник. А если чистить снег и подметать улицы не хочется, то врач. А кем еще?

Ну не хочешь быть врачом, хорошо. Ну стань рентгенологом. Анестезиолог. Ну микробиология там, анализы, хоть какие-то перспективы на жизнь. Узист, педиатр, ну стоматолог в конце концов, как крайняя форма признания умственной неполноценности.

Все наркоманы, алкоголики и антисоциальные элементы занимались чем угодно, но не медициной. Главным образом конечно же культурой. Творческие специальности воспринимались как не способствующие режиму дня. А где нет пробуждения в пять утра, там и алкоголизм, половые перверсии и ранняя смерть в Кызыл-Ординском лепрозории.

Сын бабушкиной подруги, терапевта Марины Бабкеновны, Армен был натуралом. Но слегка манерным. Ну голос у человека высокий, худощав. Что, усыпить его что ли?

Мой дед, человек по-армянски и по-коммунистически прямой, всегда говорил, что это из-за перебора уроков живописи в его жизни. Вот говорили же, иди хотя бы фельдшером. Фельдшер это хоть какой-то компромисс и сразу плюс два к мужественности. Армена спасло то, что он женился на узистке Елене. Профессия Елены сглаживала даже то, что она не была армянкой, а из Молдавии, что нехорошо, но как-то примирило всех как с неврачебной профессией, так и с фальцетом Армена.

Военные умирали, ученые облучались, повара переедали и страдали ожирением, архитекторы гнули спину и лишь врачи шли гордой поступью к светлому амбулаторному будущему.

Когда у сына соседки Розы нашли доброкачественную опухоль в паху (которую удалили вместе с одним из тестикул, из-за чего тот уехал аж в Оклохому, чтобы спрятаться подальше от позора), то бабушка, подписывая банки с консервированными овощами химическим карандашом, сказала:

— Потому что шляется черт знает где, был бы врачом, на ранней стадии обнаружили бы.

Как вы понимаете, сын соседки был работником в банке. Где он там шлялся, и что, в ереванских амбулаториях все сотрудники ежедневно друг другу проверяют зону паха – непонятно.

Любые невзгоды, кризисы и форс-мажоры у других людей комментировались одинаково:

— Был бы врач в семье, оказал бы первую помощь.

При чем помощь могла бы распространяться от носового кровотечения и экстренного коронального шунтирования до дефицита лимонада и дефолта.

Во всех рассказах о путешествиях по СССР и странам соцлагеря, присутствовала фраза:

— Ну мы то врачи, нас то сразу приняли как надо.

Или.

— Ну, как только они узнали, что мы врачи, так сразу…

Даже гнойная язва отечественной медицины, приятель и коллега деда — алкоголик Саркисян, не нарушал общей пасторальной картины.

Да, Саркисян был ходок, алкоголик и морфинист. Выглядел как гениталии гусара после трехдневного марша и пах формалином. Но!

Все говорили: "Возьмем обратное. Вот не был бы Саркисян врачом. Спился бы. Умер под забором. А так, профессия держит его на плаву, ему отдаются безутешные вдовы и коллеги на конференциях в Риге. Худо бедно, но живет. "Да, родственники больных платили Саркисяну за то, чтобы он НЕ оперировал, если пациент попадал на его дежурство, но тем не менее. Вы видели где-нибудь музыкантов, которым платят, чтобы они не играли? Или художников. (Хотя я одного знаю, кому я любые деньги бы отдал, чтобы он остановился, но это другая история).

Я помню, как однажды дед совершено серьезно сказал, что сына его сестры нужно показать психиатру. А что случилось?

Учась на втором годе аспирантуры (по гинекологии, по-моему), он вскользь сказал, что ему предложили то ли баллотироваться на выборах от партии "Дашнакцутюн", то ли какой-то пост в их структуре, и он не прочь согласиться.

Ладно, в [п]опу коммунизм, все таки 91 год. Но со второго года аспирантуры? В "Дашнакцутюн"? Разве можно сменить радость лечения вагинитов на участие в политическом процессе и корупции в составе масонской политической партии, основанной в 1887 году? Конечно нет. Это как бросить Монику Беллуччи, чтобы сходить на концерт Александра Малинина.

Ну и закончу одной хорошей историей. Начались войны и резня. Армяне бежали из Азербайджана, азербайджанцы из Армении. Было Вавилонское столпотворение и конец времён.

К деду приехали какие-то армяне из Кировабада (ныне Гянджа) и принесли ему щедрые подарки. Но он их видел впервые. Тогда они рассказали, как их остановил азербайджанский патруль и дело пахло смертоубийством. Но кто-то из членов вражеского отряда сказал, что их отпускают в благодарность за то, что врач такой-то, мой дед, спас его дочери жизнь несколько лет назад. И вот они и приехали благодарить неизвестного абдоминального хирурга за свои спасенные жизни. Я не помню подробностей этой истории и могу путать какие-то детали, но канву я запомнил хорошо. И эта история на меня подействовала больше, чем всё остальное НЛП и пассивная агрессия.

размер долга — 40 триллионов.

Рост всех этих циферок выходит на экспоненту вотпрямщаз.

Ну и гегемону ещё разломали хлебало шахедами.

И после этого гомоc@ксуальный гей Бессент выходит на публику и сообщает что они будут отчислять из долларовой зоны всех, кто не поддерживает санкции против Китая и Ирана.

К-к-комбо.

Мировое гомосечество наверное в трансе и экстазе от того насколько этот статусный полусамец с куриной попой решительный и незаламный.

А нормальные пацаны уже побежали из доллара в юань, голду и крипту.

Бессенту же нужно закрывать дефицит бюджета — т. е. продавать трежеря всем желающим. Желающих после его хуцпы всё меньше и меньше — поэтому будет расти доходность трежерей (пушто предложение сильно превышает спрос). Рост доходности трежерей — рост расходов на обслуживание долга. Рост расходов на обслуживание долга — рост дефицита бюджета, и далее по кругу, ускоряясь, вплоть до дефолта и второй гражданской.

И эта спираль звиздеца запущена топовым геем, что как бы намекает на то, кого будут вешать реднекские комиссары в пыльных шлемах после взятия Нью-Йорка.

iniй

губернию (современная Эстония), находилась под постоянной угрозой со стороны британского флота. Английские военные суда и каперы — то есть легализованные государством пираты, имевшие лицензию на грабёж российских судов, — блокировали торговлю и совершали набеги на прибрежные поселения. Для охраны побережья привлекались сухопутные части, включая кавалерию.

В сентябре 1811 года английское каперское судно из-за шторма подошло слишком близко к берегу и село на мель у побережья Эстляндии. Наши уланы и казаки, несшие береговую охрану, заметили судно, терпящее бедствие. Поступили чисто по-русски: собрали эстонских крестьян с лодками и поплыли помогать, хотя сами были сухопутными, не моряками.

Англичане, вместо благодарности, крестьян "изранили" (так написано в рапорте) и отправили обратно, а наших военных, которые хотели помочь британцам, взяли в плен.

Узнав об этом, командование приняло решение действовать. Непосредственно уланским подразделением в этой операции командовал штабс-ротмистр барон Корф — офицер Литовского уланского полка, который как раз нёс береговую стражу в Эстляндии. Он возглавил команду из 31 улана.

Уланы барона Корфа взяли у местных крестьян оставшиеся лодки, ночью, в сильный шторм, подплыли к кораблю, окружили его и открыли огонь из винтовок и пистолетов. Прицельно попасть в такую качку было почти невозможно, но англичане, не ожидавшие столь дерзких действий от сухопутных войск, испугались и выкинули белый флаг. Сдались. Наши захватили пиратский корабль и привели его к берегу.

Огневую поддержку и общее руководство отрядом осуществлял подполковник Геринг (Геринг, Карл!) — командир 2-й конно-артиллерийской роты. Он же отправил официальный рапорт об этом событии командиру 1-го пехотного корпуса генерал-лейтенанту графу П. Х. Витгенштейну. Тот, поражённый успехом, перенаправил известие военному министру империи. Как сказал Владимир Мединский, "угораздило же получить такую фамилию российскому офицеру". События, напоминаю, происходили более чем за 100 лет до Великой Отечественной войны.

Этот случай вошёл в историю как один из редких и курьёзных примеров, когда кавалерия смогла "взять на абордаж" и пленить пиратский корабль.

По законам того времени, захваченная добыча должна была делиться между участниками — так называемые призовые деньги. Захваченный английский корабль вместе со всем грузом доставили в порт и выставили на официальный аукцион. Сумма выручки оказалась колоссальной, и император Александр I распорядился разделить её поровну между всеми, кто участвовал в операции.

В итоге каждый участник — и уланы, и артиллеристы, и офицеры, и местные эстонские крестьяне, которые помогали военным, — получил по 114 рублей 42 копейки серебром. По тем временам это была огромная сумма: рядовой солдат получал около 100 рублей в год. На эти деньги крестьянин мог купить несколько коров или построить крепкий дом.

Но на этом история не закончилась. Узнав о дележе, генерал-губернатор Эстляндии принц Георг Ольденбургский (кстати, зять самого императора) вмешался в это дело. Он потребовал, чтобы "призовые" деньги выплатили и гражданским чиновникам его ведомства — таможенникам, писарям, портовым смотрителям, которые описывали груз, охраняли его на складах и оформляли документы для аукциона. Они тоже, по его мнению, "участвовали" в процессе.

Принц направил официальное прошение императору. Александр I посчитал это требование справедливым, но чтобы не обделять улан барона Корфа, артиллеристов Геринга и помогавших им крестьян, он не стал уменьшать их долю. Государь просто выделил из казны дополнительные средства, чтобы вознаградить гражданских служащих Ольденбургского, оставив призовые в полной неприкосновенности.

В итоге все стороны остались довольны: уланы и крестьяне получили свои заслуженные деньги до копейки, а чиновники — своё вознаграждение. Справедливость восторжествовала, и бюрократический курьёз был разрешён мудрым решением императора.

Вот такая история. Доброе дело, отвага улан барона Корфа, огневая поддержка артиллерии Геринга, пираты с лицензией, жадный (но отчасти правый) принц Ольденбургский и мудрый император Александр I. И сто четырнадцать рублей с копейками на брата — как символ того, что русские солдаты умеют и воевать, и делиться по справедливости.

P. S. С тех пор минуло двести с лишним лет, но привычка к пиратству у англосаксов никуда не исчезла. ..

Иллюстрация: портрет Фёдора Карловича Корфа кисти Джорджа Доу.