и стали ждать отправления. А времени было где-то около полуночи, темнота, где-то на станции горят фонари, а у нас, на выходе со станции, практически глаз выколи. Только выходные семафоры красными глазами светят. И тут вдруг из кустов, что справа от путей росли, выламывается не совсем трезвый мужичонка, и судя по всему, ищет место где присесть. И не нашел он ничего лучше, как усесться прям посреди рельс, на путях, метрах в 20 от нас. Нас-то пока не видно, фары потушены, тишина кругом. И вот вижу я в слабом свете семафоров эти два лунно белеющих полушария и решаю немножко того мужика развеселить, чтоб не скучно сидеть было. Быстро договорился с помощником, и по моей команде он врубил все фары и прожектор, а я в этот момент придавил тифон. А тифон у нашего орет, как "Челленджер" на взлете. Мужик как сидел, так и присел.

Ну представьте себе: сидите Вы, как Вам кажется, в чистом поле, и вдруг грохот, рев, свет и сзади на Вас чешет поезд под всеми парами...

Мужик прямо с низкого старта со спущенными портками ка-а-ак чесанул прямо по рельсам, как заяц, по прямой, роняя на ходу остатки содержимого. Такое ощущение было, что "по-большому" он в этот раз сходил на неделю вперед. Как говорится, если что и не хотел — так пришлось.

Очнулись мы только тогда, когда из поездной рации услышали недовольный голос диспетчера: "- Четыреста-... цатый!!! Какого черта ржете и почему не отправляетесь???"

Веры Мухиной. Только Замков пошел дальше: начал ставить эксперименты на более крупных животных, а затем и на себе самом. Результаты оказались просто восхитительными: "Будто выпил бутылку шампанского! Длился этот подъём дней 10. А подопытная фауна неистовствовала. Старый рысак, которого готовили к забою, после инъекции показал рекордную резвость. Всякая тварь крепла, плодилась и размножалась, как в раю", – так описал Замков действие препарата, который он назвал красивым словом "Гравидан".

Увидев, как преобразился её муж, Вера Мухина тоже потребовала укол "того же самого" – и начались счастливые дни. На волне первого энтузиазма Замков расширил эксперимент – теперь в клинических исследованиях принимали участие красноармейцы и наркоманы (эти социальные группы пересекались). И да, многие излечивались от наркотической зависимости! Правда, как выяснилось позднее, у них возникала зависимость от Гравидана – но это было, что называется, не в счет.

Однако и завистники не дремали! В 1930 году противники лженауки опубликовали в "Известиях" злую статью, где обвинили Замкова в знахарстве и противозаконных экспериментах на людях. Лабораторию, где проводились эксперименты, закрыли. Замков попытался нелегально выехать за границу, чтобы продолжить исследования вдали от большевиков, но его поймали – и обвинили в попытке продать чудодейственный секрет мочи на запад. К счастью, приговор оказался довольно мягким. Первооткрывателя Гравидана всего лишь сослали на три года в Воронеж, и Вера Мухина, тосковавшая и по мужу, и по препарату, уехала вслед за ним.

Но и ссылка продлилась недолго. Оказалось, что Гравидан уже нашел приверженцев среди "селебретис": его "распробовали" такие непростые люди, как Максим Горький и Семен Будённый, а также многие члены ЦК КПСС, остро нуждавшиеся в стимуляторах. В 1932 году Замкова срочно вернули в Москву и даже назначили директором специально созданной лаборатории. Дело было налажено с государственным размахом – мочу беременных собирали на специальной "ферме", созданной под Москвой, на окраине Хотьково. Это был особый совхоз, где выращивали экологически чистые овощи и фрукты, которыми кормили молодых и здоровых женщин на первых месяцах беременности (в основном, крестьянок, привезённых в Хотьково со всей страны).

С 1934 года совхоз и прилегающие к нему корпуса получили название "Государственный институт урогравиданотерапии", а Замков был назначен директором этого учреждения. Открытый им препарат использовался не только в медицине, но и в ветеринарии, для того чтобы животные прибавляли вес и активнее размножались. Производство набирало обороты, в стране работали сотни пунктов, где хранились пробирки с волшебной янтарной жидкостью.

Уколы мочи получали не только свиньи, коровы и жеребцы (которых никто не спрашивал), но и высокопоставленные партийные чиновники. Молотов, Калинин, Орджоникидзе и примкнувшая к ним Клара Цеткин. У последней, правда, на советскую мочу обнаружилась аллергия, унесшая ее в могилу (вернее, в урну, замурованную между кремлевских кирпичей). Нельзя было с определенностью утверждать, что немецкую коммунистку убил именно Гравидан, но на Сталине врачи решили не экспериментировать.

А вскоре выяснилось, что препарат обладает целым букетом ярчайших "побочек": расстройство сна, ухудшение общего самочувствия, сердцебиение, одышка, появление сыпи. К тому же применять его надо было очень осторожно: каждый пациент реагировал на уколы по-своему, дозы приходилось подбирать индивидуально. В довершение ко всему оказалось, что при отмене Гравидана у многих начинаются настоящие "ломки", и весь его целительный эффект сходит на нет.

То есть это была опасная "игрушка". Даже кони дохли во время экспериментов! И только кавалерист Буденный с его железным здоровьем держался молодцом, требуя новых доз Гравидана.

В 1936 году в прессе опять началась кампания против "врачей-чудотворцев", перед которой Замков оказался почти беззащитен. Благоволивший ему Горький умер, Орджоникидзе вскоре застрелился. Как ни парадоксально, единственной его защитой оказалась супруга, Вера Мухина, которая как раз получила заказ на статую для украшения советского павильона на Всемирной выставке в Париже. Говорят, "Рабочий и колхозница" создавались ею "под Гравиданом", и она использовала по три дозы в день. Что ни говори, а по этой великой скульптуре видно, насколько мощным было вещество!

Тем не менее в 1938 году институт и "гравидановую ферму" закрыли, а Замков, подорвавший здоровье экспериментами с лошадиными дозами препарата, слег с инфарктом миокарда. Ему не удалось дожить даже до 60. Вера Мухина пережила супруга на десятилетие и скончалась от стенокардии в 1953 году, едва дожив до 64 лет…

Так закончилась история "русской Виагры". А впрочем, не совсем закончилась. В 60-е годы XX века СССР накрыла волна интереса к нетрадиционной медицине (мумие, иглоукалывание, лечебное голодание), и многие вспомнили об уринотерапии. Статьи Замкова, опубликованные им в 30-е годы, перепечатывались в "самиздате", переснимались на фотокарточки и расходились по стране. Уринотерапия твердо заняла свое место среди псевдомедицинских безумств, и до сих пор ее сторонники готовы с пеной у рта доказывать благотворное влияние мочи на организм и дух человека. Правда, никаких шедевров, подобных "Рабочему и колхознице", она создать больше не помогла. Похоже, это был единственный случай в истории.

Подвыпившие молодые люди гопнического вида решили применить свой способ вентиляции – пустой пивной бутылкой заблокировали двери. Машинист по громкой связи объявляет, что поезд не поедет, пока не отпустят двери, гопники не реагируют, ржут, пыхтят сигаретами, держат бутылку в дверях. Объявление "полицейский, патрулирующий поезд, пройдете в N-дцатый вагон" никого не убеждает, все давно знают, что это блеф и на самом деле никакого полицейского в поезде нет. Помощника машиниста, который обычно выходит и решает подобные вопросы, либо нет — в современных поездах его заменяет автоматика, либо ему просто лень тащиться в конец поезда сквозь потную толпу. Пассажиры обсуждают "эту пьянь", но не вмешиваются, общее мнение, что пьяным море по колено, могут и драку завязать. А поезд тем временем стоит уже пару-тройку минут. Кульминация. Машинист открыл двери, открылись на полную. Из динамиков прозвучало: "внимание, уважаемые пассажиры, если пи... расы из N-дцатого вагона, задерживающие отправление, не выйдут из поезда, я включу обогрев вагонов и не выключу до конца маршрута, повторяю, если..... " (от места происшествия до Серпухова ехать почти полтора часа). Третий раз повторять не пришлось. Пара человек в вагоне подняли шум на тему "какого х... ", и уже секунд через десять напором вывалившейся в тамбур толпы матерящиеся гопники, пытавшиеся размахивать кулаками, вместе со своей бутылкой были вытолканы на платформу.