А сегодня в Санкт-Петербурге дождь — явление привычное. Именно в Санкт-Петербурге. Потому что когда идет дождь, город теряет одну букву. Ему не до "к". Ему бы "н" не потерять.

Это не дождь. Это влажная среда обитания. Вы не идете под дождем, вы находитесь в дожде. Как в аквариуме, только без рыбок и с тротуарами.

Приезжие, они же гости, они бегают. Они пытаются проскочить между каплями. Но между каплями в Санкт-Петербурге проскочить нельзя. Капли там стоят стеной. Это не капли, это кирпичи из воды. Гость бежит, машет портфелем, а местный идет. Медленно. С достоинством. Он знает: мокрым ты все равно будешь. Вопрос только в том, с каким лицом ты это примешь.

Местные жители не смотрят на небо. Они смотрят под ноги. Там лужи. Но лужи тоже разные. Есть лужи-озера, а есть лужи-настроения. Наступишь в такую — и весь день ходишь с мокрым носком. А мокрый носок, вы замечали, это не просто дискомфорт. Это философия. Это меняет мировоззрение. Ты уже не хочешь покорять Эверест. Ты хочешь сухую шерстяную стельку. И чтобы тебе не звонили.

Зонтик. Главное изобретение человечества, доказывающее его полную беспомощность. Вы его открываете. Он выворачивается. Ветер в Петербурге не дует. Он сомневается. И в эти моменты сомнений зонтик превращается в трубу, в чашу, в антенну для ловли чужих мыслей. Особенно чужих. Своих в такую погоду нет.

А запах! О, этот петербургский запах. Пахнет мокрой собакой, мокрым асфальтом и мокрым человеком. То есть всем, что в норме должно быть сухим. И все пахнут одинаково. Нет больше богатых и бедных, умных и глупых. Есть сухие и мокрые. И когда вы заходите в метро, в эту подземную сухую цивилизацию, вы понимаете: вы сухой. Но вы пахнете. Вы пахнете Петербургом.

Поэтому дождь в Санкт-Петербурге — это не погода. Это диагноз. И его не лечат. Его носят. Гордо. С мокрым носком. С вывернутым зонтом. Потому что, если зонт вывернуло, значит, он отработал. А если носок мокрый, значит, вы живы.

И это, понимаете, тоже достижение.

В Польше ехали куда-то с Петром, моим помощником. Общались по-английски, так было удобнее обоим. Проезжали мимо кладбища. Обратил внимание на большую толпу возле церкви. Остановились, Пётр спросил, в чем дело. Выяснилось, что люди ждут начала праздничной службы — был День святой Анны, бабушки Христа, а это как раз и был костел Святой Анны.

Говорю Петру — хочу, мол, поснимать. Снимай, конечно, отвечает Пётр. Но, говорю, надо у священника blessing (благословение) попросить на съёмку. Зачем это? — спрашивает Пётр. Ну, говорю, у нас в России без благословения в церкви ничего нельзя делать. Ваших порядков я не знаю, но, думаю, должно быть что-то похожее. Пётр пожал плечами, но пошёл к ксендзу. Говорит: у меня тут русский фотограф, он хочет сфотографировать службу, но он отказывается что-либо делать без blessing. Ссылается на русские обычаи.

Священник удивился, но согласился провести обряд. Полчаса он ходил вокруг меня с молитвой. И окроплял, и крестным знамением осенял, и руки возлагал. Я себя чувствовал пароходом, который спускают на воду. Прихожане смиренно ждали, пока закончится обряд благословения русского фотографа на съёмку. А я всего-то хотел попросить разрешения.

О людях

Много сменил за жизнь работ и должностей.

И со всеми бывшими коллегами, начальниками и подчинёнными могу пообщаться и общаюсь по-доброму всегда и в любой момент.

И это случается, что ладно и не удивительно.

Радует, что мама, которая на 25 лет меня старше, так же легко и радостно общается с бывшими коллегами, бывшими начальниками, бывшими подчинёнными (20 с лишним лет была директором школы и 10 лет заведующей детсадом) и бывшими учениками.

Радуют они, которые так охотно и позитивно с ней общаются.

Кто-то занимал или сейчас занимает достойные муниципальные должности или успешно служит в госуправлении, или работает в огромном холдинге-корпорации.

А кто-то растит детей или внуков.

А кто-то — фермер или рабочий..

И все они достойные люди!

Приходят-приезжают, поздравляют с днём рождения, Днём учителя, Днём знаний, с Новым годом, или просто без повода, рассказывают о своих делах-заботах, о семьях, о родителях, о работе...

А мама помнит каждого подноготную, рассказывает им случаи из школьной жизни, которые случаи они, часто, уже и не помнят.

Бывает наоборот — они рассказывают своё, оставшееся с тех лет в душе, о чём моя мама не знала.

...

Люди радуют!

В бразильском городке Асис (100 тысяч населения и 550 км от столицы) две школы классического балета. Одна называется "Королевская академия балета", а вторая "Петруска". Я говорю преподавателю: "Правильно говорить "ПетруШка". А она мне: "Нет, вы просто далеки от танца, это балет такой "ПетруСка" композитора Штравинского!"

ПОДЛОЖИЛИ

Сентябрь 1939 года. Михаил Зощенко и Юрий Олеша ужинают в ресторане "Националь". Беседуют. Подходит их общий знакомый и трагическим шепотом сообщает:

— Только что умер гениальный исполнитель роли Ленина — Борис Щукин.

За столиком воцаряется молчание, а подошедший продолжает:

— И знаете, как он умер?

— Как? — спрашивает Олеша.

— С томиком Ленина в руках!

Пауза и резюме Зощенко:

— Подложили.