В институте лекции по факультетской хирургии читал нам профессор Темников (Саратовский мединститут). Классный хирург и с большим чувством юмора. Дальше — с его слов. После окончания института послали меня в районную больницу. В деревне что делать врачу, тем более, городскому — спирт жрать или науку делать. Я тогда был не женат и, чтобы не спиться, решил собирать материал для кандидатской, благо, в эпоху всеобщей диспансеризации статистического материала можно было набрать сколько угодно. Еще в институте я увлекался проктологией и стал собирать случаи по заболеваниям прямой кишки. Всем, кто приходил ко мне на прием в поликлинику за осмотром хирурга, я делал ректоскопию. (Для неспециалистов поясняю, что ректоскоп — это такая металлическая трубка, которую вставляют в задний проход для осмотра прямой кишки на предмет всевозможных заболеваний. Процедура довольно неприятная). Нужно сказать, что в те времена (да и сейчас) хороший врач в деревне — это величина. Но сначала он должен завоевать авторитет, люди должны поверить в то, что он — действительно ВРАЧ. Причем, оценивают профессиональные качества врача местные жители по каким-то своим критериям. Я уже полгода работал в районе и провел несколько действительно сложнейших операций, но никто мне яйца, молоко не приносил, и в деревне сложилось мнение, что "молоденький дохтор — странненький: всем в [п]опу трубку суеть и что-то пишет". Спустя некоторое время произошел случай, который все изменил. Смотрел я как-то молодую женщину, доярку, и, как обычно, попытался осмотреть прямую кишку. Но ввести ректоскоп дальше 5-7 см не смог. Я делаю ей в карточке запись "осмотрена хирургом. беременность? " и направляю к гинекологу со словами — что-то у вас с маткой не то, может быть, узел или беременность, пусть вас гинеколог посмотрит. Она выходит в коридор, и я из-за не плотно прикрытой двери слышу ее восхищенный шепот "Ну-у, бабы! Вот это дохтор, так дохтор! В [п]опу раз глянул и сказал, что я беременна! Во дела-то". С тех пор авторитет мой стал непререкаем.

Друг под Новый год расстался с девушкой. Причём сделал это внезапно и бесповоротно. На вопросы, чего его так переклинило, отмалчивался. Но мы и не таких раскалывали, особенно в праздники, когда делать особо нечего. И вот он, момент истины.

— Короче, она на своём корпоративе, по ходу, набралась до бровей, почувствовала себя великой обольстительницей, приехала ко мне, трахнула и укатила домой. И писала мне из такси умильные эсэмэсочки, типа, извини, что не смогла остаться, у меня мама волноваться будет, но ты был супер, чмоки-чмоки.

— И что, это повод для расставания? Ты не любишь трахаться с пьяными девушками? Или ты не любишь девушек, ночующих дома?

— Я не люблю, когда меня трахают в Питере в то время, как я третий день сижу на семинаре в Воронеже. И вот это для меня очень весомый повод для расставания.

В детстве я часто подолгу гостила у бабушки, которая жила неподалеку от нас. Как-то пришла мама меня проведать, а, уходя, спросила, не хочу ли я пойти с ней домой. А я отказалась. И мама ушла, а мне стало настолько грустно, как будто я ее предала, оставила одну, обидела сильно. И я схватила ветровку и побежала. Я настолько сильно боялась увидеть пустую дорогу без ее силуэта в бордовой куртке, что этот страх засел глубоко в сердце на всю жизнь. Мама, конечно, далеко не ушла. Я крикнула ей, и она, обернувшись, меня подождала, и мы пошли домой. Но мне уже вот как лет 15 иногда снится сон, как я бегу за мамой, зову ее, плачу, а она меня не слышит и не оборачивается. Я бегу, падаю, поднимаюсь и снова бегу, а расстояние между нами не уменьшается. Это невыносимое чувство, когда ты кого-то упускаешь и не можешь вернуть.

Итaк, история из жизни грызунов или кaк бороться с пьянством нетрaдиционными способaми.

Был у меня приятель, биофизик. Изучaл он кaкие-то тaм процессы высшей нервной деятельности, a объектом ему служили трaдиционные белые мыши.

Было у него их в лaборaтории видимо-невидимо, эксперименты с ними проходили вполне успешно, диссер был уже

Знакомый мой, Николай Васильевич, безвыездно прожил в Брянске, на одной работе, двигаясь неспешно по службе. Хотя до финансовой кормушки так и не допустили. Последнее время он упорно и тщательно готовился к старости. Постоянно перерабатывал, чтобы хоть чуть повысить пенсию. По выходным — шабашил настройкой станков. Постоянно