Вот еще пару историй, из того времени, когда я работал на конюшне. Первая — как я с лошадью освещение делал. Однажды мне надоел полумрак внутри, и я решил повесить еще один светильник: если помните, на производстве такие часто висели, на две лампы дневного освещения, по 80 Ватт каждая. Потолки не высокие, метра 2-2.20, не стремянок, ни лестниц нет, только огромная кастрюля, "выварка", как мы ее называли, объемом — литров 50-60, в ней запаривали овес. Перевернул, стал на нее и начал вещать светильник, сзади "станки" с лошадьми, ближе всего — с Милкой.

Пару слов о ней. Милка, с еврейского – смеющаяся – это вся суть ее характера: если ехать на ней верхом, то спокойно пейзажем вы не полюбуетесь, ей, во чтобы то не стало, просто необходимо, либо укусить впереди идущую лошадь, либо лягнуть лошадь сзади, несильно так. А если ездок зазевался, то и стать "на свечу". При этом, все делалось относительно беззлобно — она не ставила цель скинуть наездника, или покалечить сзади идущую лошадь — ей нужен был "драйв" что ли – ну скучно же просто так ехать. Я любил ездить на ней верхом, потому что приходилось именно ехать, а не дремать сидя на лошади.

Итак, начал вещать лампу, стою, выгнувшись на выварке, и чувствую, подходит она сзади и упирается в мою "пятую точку" своей задницей – они получались примерно на одном уровне, только моя чуть выше. Первая мысль была, — скучно ей, решила потолкаться. О том, что может ударить, даже речи не шло, просто толкается. Толкнул ее, не отходит. Осторожно облокотился на нее, готовый в любой момент "вскочить" – но нет, держит меня.

Каждый раз, когда я залазил наверх, она подходила, чтобы я мог опереться на нее. Слазил, уходил за чем-то – она отходила в сторонку. Я до последнего не верил, что она именно помогает мне, поддерживая меня пока я монтирую. Думал – совпадение. Закончив монтаж, я попробовал, просто так, с выварки опереться на нее, она сразу отошла, не стала меня держать. То есть, она увидела, что мне очень неудобно, решила помочь, и я скажу, облокотившись на нее, было намного легче вешать светильник.

Вторая история из конской жизни, мне ее рассказал наш начальник — Юрий Борисович. Или просто Борисович. Начинал он с обычного конюха на Киевском Ипподроме. Однажды привезли туда молодого жеребца с табуна, опробовать его, и решить, что с ним дальше делать — либо в спорт, если покажет хорошие результаты, либо обратно в табун.

Для жеребца оказаться в неволе очень большой стресс: тут он был в поле, а тут стоит в деннике. Какое-то время они проходят акклиматизацию. Лошади, по своей природе, очень нежные и ранимые существа. Не знаю, чем он тронул Борисовича, может растерянным своим видом или характером, стал он его морковкой подкармливать, благо стоила она тогда, что ли, 3 копейки за килограмм. Привязался к нему жеребчик, ходит за ним хвостиком, в прятки и догонялки между зданий конюшен играют. Подружились, одним словом.

Теперь сама история — поехал как-то Борисович верхом на нем по Голосеевскому парку прокатиться, и уже возвращались назад, но на беду, в одном месте, тропинку пересекал заломленный кустарник. Жеребец наотрез отказался переходить через кусты. Боится, фыркает, в самый последний момент сворачивает в сторону. Борисович слез с коня, прошёлся по тропинке, показал, что все хорошо, что совсем не страшно, и можно спокойно идти – на лошадей это действует. А тот упрямится и все, ехать назад – далеко. Уговаривал минут 15, ничего не помогает. За голенищем сапога у Борисовича был тонкий прутик, он его больше по привычке взял, толку он него никакого. Психанув, он хлестанул его по корпусу. Жеребца! Тот моментально на свечу, и в полете, открыв пасть хотел укусить. Но пока опускался на передние копыта, что-то в его лошадиных мозгах щелкнуло — это же человек, который меня любит и заботится обо мне, что я делаю? — наверное подумал конь. Целился, изначально, или за ухо или за ключицу схватить. Ставши на передние копыта, он его все же укусил, за третью пуговицу рубашки, чуть потеребил ее и отпустил, отошел, и с испугом и растерянностью, стал смотреть на Борисовича – что же я наделал? Эта растерянность длилась пару минут, а потом подошёл, уткнулся мордой в плечо и зарыдал: слезы в два ручья, только что не всхлипывал. Перешагнул он эти кусты, даже не заметив, и всю обратную дорогу не попытался даже взбрыкнуться...

Вот такие они животные, эти лошади.

В интернете познакомился с девушкой. Всю жизнь прожила в Америке, хотя неплохо говорит по-русски (мать русская). Быстро подружились, переписка переросла в общение часами по телефону. Решили встретиться. Так как я небогатый студент, а она легко и часто путешествует, решено было, что она на неделю приедет в мой город. Жутко волновался, что мне нечем будет ее впечатлить: навряд ли мой город, находящийся в тысяче километров от столицы, придётся американке по душе, да и что делать неделю в моей однушке. Как же я ошибался!

Мы ходили в "Пятерочку" за "Балтикой", и она чуть ли не в ладоши хлопала от радости, что ее понимают на русском, когда объяснялась с кассиршей; "Балтика" ее тоже привела в восторг, говорит, никогда такого пахучего пива не пробовала. Потом мы на моей "Ниве" поехали на речку на шашлыки; она ловила руками лягушек и подпевала "Сектору газа", который каким-то образом начал играть по радио. Первый раз в жизни попробовала дарницкий хлеб, докторскую колбасу и пельмени. Моя квартира ей понравилась больше всего: говорит, что такой обстановки никогда не видела, с удивлением разглядывала мои обои в цветочек. В последний вечер прокатил ее на трамвае. Расставались со слезами на глазах, сказала, что обязательно приедет летом.

Об экологии

— Наш завод был в поселке. Круглосуточное производство, свое котельное хозяйство. Котловики периодически продували свое котельное хозяйство высоким давлением. Подробностей не знаю, я по электрической части был. Из трубы завода вырывалось огромное, черное облако сажи и пыли.

И без продувки завод коптил. А во время продувки и вовсе половина неба закрывалось черной тучей.

Жители поселка возмущались, писали жалобы в райком партии, в Москву. Но ничего нельзя было сделать: таковы технологические требования оборудования. Можно было сделать только одно — закрыть завод. Но это, понятно, было никак невозможно.

Райком партии потребовал от директора завода принять меры: как хотите, но жители должны прекратить жаловаться.

Директор нашел гениальный выход. Продувку стали проводить не днем, а после двух часов ночи. Когда темно и поселок спит. К рассвету ветра продували небо и черное облако рассеивалось. Поселок утром просыпался и небо было обычным.

Жалобы прекратились, поселок успокоился. Директора похвалили за принятые меры. Ведь важен результат, а не всякие там технические подробности.

Экология была спасена.

Без рекламы

— —————

В магазине тоска.

В придворном маленьком, я его сервантом называю. Почему сервантом? Ну... В нем общем все есть но по чуть-чуть, иногда с просроченной датой, иногда не совсем того производства, иногда чуть меньше чем хотелось бы. Но в общем все есть. А в дальнем уголке иногда даже можно найти случайно завалявшийся

Вот, решила поведать вам очередную невыдуманную историю, связанную, как всегда, с авиацией: рейс откуда-то куда-то... серединные места в самолёте... рядом с мужчиной среднего возраста восседает пожилая женщина необъятных размеров. чтобы хоть как то занять себя, она донимает мужчину разговором, причём тараторит она не по-детски,