Живёт такой парень...

Все от мала до велика зовут его по имени — Слава. Вот уже пятнадцать лет он работает водителем автобуса по маршруту от нашего села до города. По пути следования автобуса четыре села, Славу знают все. Слава — широкой души человек. За эти годы он выполнил сотни просьб: передать посылку студенту в город, проследить за ребенком, если он едет в гости к бабушке один, заплатить кредит в городе, купить лекарство и т. д. Он веселый и компанейский. Скромный.

Со Славой мы познакомились много лет назад. Тогда у нас с Саней (мой муж, инвалид первой группы ) не было машины, и мы только приехали из больницы. Нужно было продолжать лечение, а для этого нужно было несколько раз в неделю ездить в город. С деньгами тогда туго было, такси нанять нереально дорого. Саня практически не ходил, дойти до остановки автобуса (а это около километра ) не мог. Слава забирал нас возле дома, а в городе, высадив пассажиров, делал крюк, чтобы довезти нас до больницы и помогал довести Саню до отделения. Денег за это не брал. К двенадцати мы освобождались, он нас забирал и отправлялся в дневной рейс — обратно в село. Думаю, если бы об этом узнал хозяин автобуса, у него бы были неприятности. Сегодня я поехала за запчастями в город (наша машинка начала часто ломаться ) на автобусе со Славой. Разговорились, я напомнила, как он нас возил с Саней, а он — не вспомнил. Для него это было очередное доброе дело. Просто помог и забыл. Уважаю таких людей, спасибо, Слава!

У нас с друзьями есть традиция – каждый год открытие рыболовного сезона мы отмечаем на озере. Рыба, честно говоря, уже мало интересует, но это железный повод отложить все дела и вырваться из рутины повседневности сплочённым мужским коллективом.

Списочный состав нашей банды за много лет устоялся, но время от времени к нам присоединяются транзитные

Зарисовка из жизни выездных наркологов.

На днях, на пятом или шестом вызове за день, сумрачно собираю стойку для капельницы. На лице многодневная небритость и скорбь хронического недосыпа. Пациент жалобно смотрит на меня, похмельно подергивая лапками, и видимо полное отсутствие следов гуманизма на лице врача начинает немного волновать его. Собравшись с духом, он тоскливо вопрошает:

— Доктор, а я точно не умру сегодня?

Я смотрю на него, как Каа на бандерлога. Весомо отвечаю:

— Уж не знаю, как там дальше, но в ближайшие сутки жить вы будете точно.

Что-то в моем тоне его видимо настораживает и он решает уточнить:

— А почему именно в ближайшие сутки?

Трудно немного не поглумиться в первом часу ночи, когда на тебя смотрят глазами Самого Маленького Лемура из мультфильма "Мадагаскар". Отвечаю:

— Потому что если вы в ближайшие сутки после моего визита умрете — меня засадят объяснительную писать на 3 листа, а у меня выходной завтра — очень хочется поспать.

Пациент умиротворенно кивает:

— Ну тогда колите, доктор. Я вам верю!

Этим летом повезли дочь (3.5 г.) к бабушке на лето. Так как дорога дальняя, семь часов по автобусам и пересадкам, жена утром уговаривает дочь сходить на горшок (по самым важным делам), приговаривая, что в следующий раз это можно будет только у бабушки. Повторяла часто и все утро.

Пять часов пути позади, мы в очередном автобусе. В пазике. Там спинки у сидений низкие и дочь после очередного сна решила осмотреться. За нами сидели две девушки лет 16-17. Ну они наверное решили попрактиковаться в общении с маленькими детьми и первые начали общение с моей дочерью.

— Как тебя зовут? Сколько тебе лет?

Так дошли и до вопроса:

— А куда ты едешь?

— К бабушке

— А что ты там будешь делать?

— Какать

Грохот старого автобуса не смог заглушить тонкий голос дочери, стоячие пассажиры легли.

Учился я во второй половине 80-х в славном 1 Ленинградском Медицинском Институте им И. П. Павлова. Был у нас на кафедре анатомии профессор-консультант Михаил Григорьевич Привес. Он начал заведовать кафедрой анатомии ещe в далеком 1937 году, был одним из корифеев отечественной анатомии, по его учебнику училась большая часть советских врачей. К моменту моей учебы он был уже глубоким стариком, но ни разу в жизни я его без белой рубашки и бабочки не видел. Он читал вводные лекции, несмотря на возраст, обладал поразительной памятью и остроумием, при этом интеллигентными, аристократическими манерами. Студенты его глубоко уважали и любили, тем более, что экзаменов он уже не принимал, и обижаться на него не мог никто. Поскольку личностью он был неординарной и работал в институте с незапамятных времен, о нем было сложено немало легенд, многие из которых были правдой. Вот одна из них.

Профессор Привес читает лекцию по мочеполовой системе мужчин:

— Некоторые студенты спрашивают, — говорит он, — Какая длина полового члена считается нормой? Вот у меня... , — с этими словами Михаил Григорьевич засовывает руку в карман брюк и копается там; аудитория замерла, следя за его рукой; быстро вынимает руку из кармана с зажатым в ней носовым платком, -... был случай... , — как ни в чем не бывало, продолжает Михаил Григорьевич, вытирая платком лоб. Аудитория, к недоумению профессора, грохнула.