В 1847 году 24-летний дерзкий столичный хлыщ, потомственный дворянин, отставной гусар Сергей Лисицын ступил на палубу корабля под Андреевским флагом, стремясь попасть в Америку. Был принят в офицерской кают-компании дружелюбно, но в пьяном виде наговорил дерзостей командиру корабля и стал подбивать матросов на мятеж. Капитан приказал скрутить подстрекателя, завязать глаза и высадить на пустынный берег, с запиской…

Когда арестант освободился от пут и сорвал повязку с глаз, на горизонте он увидел уходящий корабль. Благородный капитан оставил ему чемодан с одеждой, три пары сапог, тулуп (Охотское море – не тропический океан), пару пистолетов, шашку, кинжал, запас сахара и чая, золотые карманные часы, складной нож, пуд сухарей, две фляги с водкой, чистые записные книжки, бритвенный прибор, огниво, запас спичек и даже 200 гаванских сигар.

Ко всему этому прилагались отличное ружьё с 26 зарядами и записка командира корабля: "Любезный Сергей Петрович! По Морскому уставу вас следовало бы осудить на смерть. Но ради вашей молодости и ваших замечательных талантов, а главное, подмеченного мною доброго сердца я дарю вам жизнь… Душевно желаю, чтобы уединение и нужда исправили ваш несчастный характер. Время и размышления научат вас оценить мою снисходительность, и если судьба когда-нибудь сведёт нас снова, чего я душевно желаю, то мы не встретимся врагами. А. М.".

Дворянин Лисицын сроду ничего не делал своими руками: в имении его обслуживали крепостные, в полку опекал денщик. Зная, что корабль шёл по Охотскому морю, он надеялся, что его оставили на одном из клочков суши гряды Алеутских или Курильских островов. Но вскоре убедился, что его положение хуже некуда. Он был зажат судьбой в клещи двух морей. Перед ним плескалось холодное Охотское море, а за спиной шумело дремучее "зелёное море тайги". А в ней – медведи, волки, рыси, ядовитые змеи…

За неделю "русский Робинзон" устроил себе дом с печью, смастерил мебель. Сделал пращу, лук и стрелы (благоразумно решив беречь патроны к ружью). И правильно – зимой в его дом рвалась голодная волчья стая – убил из ружья 8 хищников в упор. А перед этим подстрелил медведя, обеспечив себя тёплой шубой и запасом медвежатины. Ловил рыбу, собирал и сушил грибы.

12 апреля Сергей Лисицын прогуливался по берегу, оценивая последствия весенних штормов, и увидел лежащего ничком человека. Без сил и чувств. Выяснилось, что Василий, так звали несчастного, – с транспорта, шедшего в Русскую Америку. Судно дало течь, все с него сбежали, а его с сыном забыли. Корабль нашли неподалёку. Помимо 16-летнего паренька на нём оказались две овчарки, коты, 8 холмогорских коров, бык, 16 волов, 26 овец, запасы продуктов, инструменты, семена ячменя и ржи, а ещё оружие, телескоп, две подзорные трубы, самовар, строительный и огородный инструмент.

Семь месяцев одиночества напрочь выветрили у "барина" всю дворянскую спесь. С таким хозяйством и ещё с двумя парами крепких и умелых рук они за лето не только обновили дом и баню, но и научились делать масло, сметану, сыр и творог. Вспахали поле и собрали урожай ячменя и ржи. Организовали обильный лов морской и речной рыбы. Начали сбор и переработку грибов, ягод и лесных трав. Словом, зажили трудовой коммуной.

…. В 1857 г. писатель Александр Сибиряков встречался с гостеприимным хозяином медных и золотых приисков в Приамурье Сергеем Лисицыным. Залежи медной руды и золота тот когда-то нашёл, будучи в одиночестве. Он был назначен правительством ещё и управляющим этими землями. Василий "Пятница" был при нём. Его сын учился в Московском университете.

А в Петербургском университете за счёт Лисицына учились оба сына командира корабля, который когда-то высадил смутьяна-гусара на пустынный берег. Став богатым человеком, Сергей Лисицын нашёл старика, проводил его в последний путь и взял на себя все заботы о его детях.

У моей бабушки была ужасная черта — накопительство. Причём не накопления денег, как можно было подумать, а собирание всякого хлама — всё по мелочи, что "могло пригодиться" или просто жалко выкинуть. К старости это прогрессировало настолько, что когда мы получили по наследству квартиру, там из 40 кВ м свободных было максимум 5 — просто развернуться негде из-за коробок и пакетов с хламом: пустые баночки из-под еды и косметики, журналы 10-20-летней давности, одежда и обувь времён СССР, какие-то безвозвратно сломанные вещи — всё хранилось у неё.

С ужасом находила среди всех этих вещей свой мусор (даже вспоминать противно — порванные колготки, пластиковые бутылки, разбитая чашка). Видимо, она не только своё копила, а ещё и тайком нашу мусорку проверяла.

Чтобы всё это вывезти и выкинуть, потребовалось два уикенда. После вернулась к себе и ужаснулась, что и у меня есть признаки этой беды — ещё полдня выгребала из углов свой хлам, благо у меня не так много было. Пришла к минимализму и разумному потреблению: раздала вещи, которые не ношу, отдала в детский дом свои игрушки, продала ненужную технику. Но сейчас чувствую, что не могу остановиться в обратную сторону — мне постоянно хочется что-то выбросить, расчистить пространство. До сих пор боюсь, что когда умру, после смерти всё, что от меня останется — неразгружаемая гора мусора.

Сессия. Кто был студентом, тот поймёт. Я в библиотеке. Никого не трогаю, иду к выxоду и тут мимо меня пробегает некий Николай, информатик-системщик, он на год меня старше и, как следствие, дольше грыз гранит науки. А тут ещё и сессия. Он пробегает мимо, глядя в бесконечность (ну, сами знаете, мы информатики — философы ещё те, живём в своём собственном мирке и т. д.) Короче, я ему наперерез, мол привет, Коля. Он меня не замечает до теx пор пока между нашими лбами не остаётся сантиметров так пять. Тут он останавливается. Я, глядя ему в глаза, улыбаясь, повторяю: "Здорово, Коль!"

Тут в его глазаx мелькнуло что-то, отдалённо поxожее на разум и попытку контакта с окружающей средой. И вместо "привет-как-дела-как-сессия" Николай мне выдаёт, вдоxновенно (типа "эврика!!!"), на ПОЛНОМ серьёзе:

— Я понял. Вы мне все СНИТЕСь.

... Моё лицо никогда больше не напоминало рожицу:-[] до такой степени... И когда я вышла из ступора, Николая уже не было.

.

.

PS: А вдруг мы правда все ему снимся?:-(

Солнце мягко грело щеку, таким же мягким и легким был ветерок в тот выходной день. Вообще лето выдалось теплым и в меру дождливым. На лугах в огромном количестве созревала клубника, сладкая, душистая до одурения.

Собирали ту ягоду в большую корзину, сами почти и не пробовали, несли на продажу, в район. Там на небольшом пяточке сидели немолодые

Про медиков. Городок у нас небольшой, есть своя поликлиника, есть свои ФАПы, один из них недалеко от города, км 10-12. Как повелось, что своих спецов-медиков на деревне не хватает, то в качестве подмоги приезжают городские светила Далее от лица врача. Вчера немного перебрал, но с утра тяжеловато — немного подлечился и на работу в тот самый ФАП Провожу плановый осмотр одного больного, второго и т. д. тут подбегает мед. сестра:

— Иван Иваныч, срочно больного осмотрите!

— Ага, — говорю, — сейчас, осмотр закончу и подойду.

Минут через 5 мед. сестра:

— Иваныч быстрей!

Ладно, думаю, это серьёзно, всё бросаю и в соседнюю палату бегом. Вхожу — лежит мужик, признаков жизни не подаёт, я хватаю его за руку начинаю пульс мерить — нет пульса, я и так мудрю и так — нет пульса! "Что-то не так! — думаю. И вдруг дошло, рука холодная и мысль помню проскочила: "А когда ж ты остыть успел?"

Полез вверх по руке, твою мать — протез! И вздохнул с облегчением. С тех пор никаких переборов не допускал