Дела семейные

Попался мне молодому следователю РОВД материал от участкового инспектора о злостном семейном хулиганстве. Фабула банальна: муж с женой в присутствии дочери разругались, шум слышали все соседи, жена обратилась в травмпункт, где у нее был обнаружен закрытый перелом костей стопы.

Участковый подсуетился и назначил судмедэкспертизу для установления степени тяжести имеющихся телесных повреждений. Естественно при переломе телесные повреждения оказались "менее тяжкими".

Мужику "корячилось" до 5 лет лишения свободы.

На допросе он произвел на меня впечатление весьма положительное. Описал свою несчастную семейную жизнь с постоянными скандалами, клялся, что жену во время описанной злополучной ссоры ни разу не ударил, только оттолкнул, чтобы выйти из квартиры. Жили они на втором этаже старенького дома с частичными удобствами, а мужику, который работал в строительной организации высококлассным специалистом по обработке камня, руководство, зная о его семейных проблемах, выделило однокомнатную изолированную квартиру в нормальном доме. Он хотел потихоньку туда свалить, но его дражайшая супруга об этом узнала.

Решил я в этом деле покопаться поглубже, тем более мне было непонятно, как при описываемых потерпевшей обстоятельствах можно было получить травму стопы. При допросах соседи показали, что действительно слышали шум семейной ссоры, а когда подозреваемый уже ушел из дома, его жена стала вытаскивать из квартиры диван на лестницу. Назначил дополнительную экспертизу, описав всю ситуацию, включая диван. Ответ получился ожидаемым, что имеющаяся травма не могла произойти от ударов подозреваемого, если таковые и были, но является характерной для сдавления тяжелым тупым предметом, каким мог быть именно диван.

Дело прекратил, отдал прокурору для решения вопроса о привлечении заявительницы к ответственности.

Потом выяснилось, что пострадавшая договорилась с участковым, переведшимся из Азербайджана и квартиры не имевшим, что если он поможет ей мужа посадить, она отдаст ему свою квартиру, а сама переедет жить в квартиру, предоставленную мужу.

П. С. После всего мужик приходил ко мне благодарить, предлагал пухлый конверт (зарабатывал он прилично). Я не взял, попросив меня не обижать.

У кумов был Бакс, немец, породистый до пи[c]ецов, маму звали "Уль-Зее Ханна", Басю за 1000УЕ купили. Не дрессировали на ОКД и ЗКП, времени не было. Просто жил в семье.

Как-то кума рассказала:

"Стою голая, в ванной раком (очень жаркое лето было), и стираю (были 90-ые, машинок массово не продавали). Дома никого, муж на работе, сын Вовка (мой крестник) гуляет, живут на 5-ом этаже. Тут Бакс прилетает и начинает орать и звать на кухню, к окну, он там летом в жару постоянно рыло в окно высовывал. Маша раз 15 его нах послала, мол, "Не мешай, с@ка немецкая!!! ", а он чуть за ноги не хватает, и на кухню к окну ведет!

Ну, она халат накинула, и в окно, а там Вовка: "Мам, можно я к Витьке пойду поиграть в Дэнди? "

Она: "Вова! №;: ;%%!!! Чего Бакс так меня достает?!"

И тут Вовчик говорит: "А я ему сказал: "Бася, позови маму... "... ну не ППЦ-ли они умные?!

В старших классах русский язык и литературу преподавала учительница, которую любили и уважали все: начиная от ботанов-отличников, заканчивая заядлыми хулиганами. Ни разу не приходилось повышать голос на уроках, все сидели тихо и, не дыша, слушали как она читает наизусть Евгения Онегина или рассказывает о Булгакове. Она имела какое-то магическое влияние на детей. В свои 80 была невероятно активной, в школу ездила на такси в стильном пальто и шляпке, была основателем и режиссером школьной театральной студии на протяжении 60 лет. Была удивительной женщиной.

Я всегда знала, что после выпуска из школы все равно буду к ней приходить и рассказывать, что у меня да как, рассказывать о переживаниях, а она возьмёт в свои руки мои, посмотрит в глаза, и все волнение как рукой снимет.

Через 4 дня после выпускного ее не стало. На похороны пришли почти все ее выпускники, начиная с 60-х годов.

Сейчас иногда так хочется прийти в школу и рассказать любимой учительнице, как у меня дела. А потом вспоминаю, что ее больше нет. Никак не могу к этому привыкнуть.

Мой первые два выезда за пределы родного города состоялись в 1984 и 1985 годах. Это были два небольших городка двух небольших республик одной большой страны — литовский Паневежис и армянский Кировакан. В первом проходил всесоюзный шахматный фестиваль, где я выполнил норму первого разряда, а во втором — всесоюзный чемпионат "Спартака" среди юношей

Я знаю много красивых людей. И нет, красивыми их делает не аристократичная родинка над губой, или шикарные длинные ресницы. Красивыми их делают их эмоции. Искренняя улыбка счастья, дорожки слез радости, полное внимания задумчивое лицо на уроке. И когда я вижу их, хочется плакать. То ли от того, что я не могу запечатлеть глазами эти моменты, а фотоаппарат не передаст полной картины, то ли от того, что не могу поделиться этой красотой со всем миром, то ли от того, что мне не верят, когда я говорю во всеуслышанье человеку о его красоте, то ли от того, что не вижу в своём отражении этой красоты. Наверное, поэтому я так хочу рисовать. Ведь только в моём мозгу остаётся этот образ, этот момент. И одна надежда — на память и мастерство художника, когда он создаёт прекрасное. Я так хочу рисовать. Хочу делиться той самой красотой.