В городе Нью Йорк, как и в других городах Соединённых Штатов, каждый год проводят олимпиаду по науке и технике среди учеников старших классов. Во время олимпиады старшеклассники города Нью Йорк соревнуются в сотне разных конкурсов по физике, химии, биологии, а также технике: запускают самодельные самолёты, парашюты, машины, ракеты, антигравитационных роботов, и многое другое.
В городе Нью Йорк есть школа Стайвесон. В школу Стайвесон принимают на основании экзаменов и собеседований. В школе Стайвесон есть специально оборудованный стеклянный корпус, набитый лабораториями и мастерскими, в которых есть всё, то есть, вообще всё. Если вы хотите собрать орбитальную станцию, то именно в школе Стайвесон вы найдёте всё необходимое оборудование. В этих лабораториях есть переманенные из Силиконовой долины учителя, которые посвящают всё своё время для подготовки команды для городской олимпиады. Ученики школы Стайвесон всегда занимают первое место в городской олимпиаде по науке и технике.
Ещё в городе Нью Йорк, на самой его окраине, есть школа с оригинальным названием 153. В этой школе есть подвал, в самом конце которого есть небольшая мастерская, набитая ржавыми пилами, стёртой наждачной бумагой и прочим хламом. В этом подвале есть я, не совсем двуязычный сын не совсем русских родителей. Ещё там есть Крис -- сын корейских иммигрантов которые дали ему "хорошее английское имя" и Доркас, которой корейские родители тоже хотели дать "хорошее английское имя" но у них это не совсем получилось. Мы и есть олимпийская команда школы 153. Конечно, есть и другие члены команды, тоже дети корейских иммигрантов, но к этому рассказу они имеют только косвенное отношение. Есть и мистер Браун, учитель физики, на которого администрация школы навесила нашу олимпийскую команду. Он зевает, нервно отхлёбывает из фляжки, и ровно в 5 выгоняет нас всех из мастерской, потому что ему домой пора.
К последней олимпиаде мы с Крисом готовили самолёт. Вернее, не самолёт, а планер. Какой мы сконструировали планер! Мы выпилили его из тонкой фанеры, и он должен был продержаться в воздухе дольше всех других планеров и, главное, дольше планера школы Стайвесон. Главным в этом планере были крылья. Крис вытачивал их на протяжении трёх месяцев. Последние две недели он шлифовал эти крылья тончайшей наждачной бумагой. Они весили одинаково с точностью до миллиграмма. В сечении эти крылья имели форму плавной дуги которая должна была придать подъёмную силу нашему самолёту.
За неделю до соревнований мы стали проводить испытания. Наш планер красиво парил в воздухе, но, в зависимости от угла запуска, мог продержаться в воздухе от 30 секунд до нескольких минут. Поэтому Крис запускал его снова и снова, пытаясь подобрать идеальный угол запуска. За три дня до олимпиады случилась катастрофа. Крис попробовал особо острый угол атаки, и планер, неуклюже нырнув, врезался в пол и распался на куски; крыло дало трещину.
На Криса было страшно смотреть. Впервые в жизни я увидел, как меняется лицо человека, у которого всё рухнуло. Склеить было нельзя- перевес дал бы крен. Заменить? У нас была ещё одна заготовка планера, совсем необработанная и другого размера, а до соревнования оставалось три дня. "Это соревнование вы просрали, " резюмировал мистер Браун, -"не майтесь дурью, помогите лучше ребятам с антигравитационной машиной, " и нервно отхлебнул из фляжки.
Крис, конечно, помочь никому и ни с чем не мог. Он сидел, сгорбившись, на табуретке и тупо смотрел перед собой. У него тряслись руки. Я поискал глазами Доркас и обнаружил её в самом конце мастерской, склонённой над нашей второй заготовкой. Она упрямо шлифовала крыло. Я не буду описывать, как мы доделывали второй планер за два с половиной дня, как вышел из ступора Крис и присоединился к нам с Доркас, как мы провели мистера Брауна и остались в мастерской на ночь. К субботе у нас был новый планер. С крыльями, примотанными липкой лентой, ему было далеко до нашего предыдущего красавца, и на первое место рассчитывать не приходилось, но он летал.
По дороге на соревнования я понял, что Крис всё-таки надеется войти в верхнюю десятку с нашим планером. Мне это казалось безумием, ведь соревнуются сотни школ, но мечтать не запретишь. На соревновании у нас было три попытки, и результат усредняли. Наш не совсем эстетичный планер парил весьма не плохо. В конце соревнования объявляли результаты, зачитывая имена учеников и названия школ, вошедших в верхнюю десятку, начиная с конца: 10, 9, 8, 7... Когда дошли до пятого места, Крис совсем сник, в верхнюю пятёрку наш планер никак не мог попасть. Когда объявили "второе место: Стайвесон, "Крис уже направлялся к дверям. Когда объявили "первое место: Крис Ли, 153я школа", Крис взмыл не хуже своего самолёта.
| 31 Dec 2014 | Аркадий ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Сижу я весь с головой в работе, пишу программу о расчёте бензина, и тут заходит кто-то в кабинет и что-то говорит, я услышал только: "... прошу прощения... ", на что я ответил: "Извинения приняты". Человек ушёл, и начался дикий смех коллег. Как оказалось, это был генеральный, который зашёл и сказал: "Здравствуйте! Прошу прощения, вы должны встать, когда я захожу! "Но после моей фразы он быстро ушёл. Наверное, обдумывать своё поведение, за которое приходится просить прощения.
— У меня для вас посылка, только я вам ее не отдам, потому что у вас документов нету.
Почтальон Печкин
Угораздило так случится, что у моей карты подошел к финишной прямой срок ее действия. И вот, предварительно позвонив в банк и уточнив, что карта перевыпущена и находится в отделении, направил свои стопы туда.
Помню, произошёл со мной в школе неловкий момент. Пришла на отработку практики, смотрю — у расписания стоит девчонка, хорошенькая, невысокая, с косичками. Ну, я к ней подошла, начала разговор от нечего делать, оказалось, она из нашей школы. Поболтали по душам, думаю, узнаю, в каком она классе.
— Ты такая прикольная, и почему мы раньше не виделись! Тебе сколько лет?
— Двадцать семь. Я ваша новая химичка.
В 90-х на ПМЖ в Штаты переехала среди многих других российско-еврейская супружеская пара предпенсионного возраста – оба доктора наук и профессора московских университетов, кажется оба из МГУ, один точно.
США в те годы многие идеализировали. Сколько там получает профессор их уровня, они отлично знали, а тут сразу два профессора. При делении на их собственную


