Подведение итогов.

Нет, не обычное полковое, дивизионное, с которого народ, как тараканы, разбегался по любой причине, а подведение итогов авиации округа, куда слеталась командная и политическая элита со всех авиационных полков, и простому люду места не хватало. Народ шел в гаражи, и последствия гаражных эпопей служили кладезем для последующих подведений итогов на всех уровнях. А вот об этом — позже.

Так вот, если с обычных подведений, где замполиты анализируют состояние воинской дисциплины в свете решений и постановлений, когда начинаешь тупо вырубаться и материть себя за то, что не спрятался в раздевалке или в туалете, чтобы слинять, — и так до обеда в полубессознательном состоянии слушаешь то, что тебя абсолютно не волнует. Дело в том, что мы — летный состав, и какое мне дело до твоих казарм, форм одежды, тумбочек, службы войск... У меня есть профессия, я летаю, у меня есть небо и неповторимый запах самолетов. Что ты видел за 25 лет службы? —

Грудь четвертого человека! А авиацию любят как женщину. И пусть портянками, подворотничками, количеством очков на единицу личного состава, толщиной реечек на стендах наглядной агитации занимаются те, кто заканчивал командные училища! Они сами сознательно пошли в командиры взводов, рот.... Хотя, низкий поклон офицерам, которые сутками звереют от общения с ентим "личным составом". Я бы не смог.

Так вот, мы всеми правдами и неправдами пытались слинять, но на то, на окружное, когда прилетал зам командующего, боевой летчик, грузин, великолепно говорящий по-русски, так на это подведение все стремились попасть.

Начпо дивизии скушно читает доклад, в президиуме — командование полков, политработники, пропагандисты.

Все клют носом, под монотонную речь начпо о морально бытовом состоянии офицерского состава, где ….. в семье капитана Иванова скандалы, рукоприкладство...

— Что-о!

Зам командующего привстает со стула. В зале оживление.

— Кто этот капитан?!

Зал в напряжении, напряжение растет — сейчас будет то, ради чего пришли!

Капитан Иванов поднялся.

— Подойдите сюда!

— Подходит. Народ вытягивает шеи и широко раскрывает глаза, стараясь не пропустить ни одного слова.

— Вы, капитан, офицер, коммунист, летчик, мужчина. Вы бьете свою жену?

Женщину, мать своих детей?!!! (характерная кавказская жестикуляция).

Капитан уже смирился с погонами старшего лейтенанта и вечным правым креслом помощника командира корабля.

Начпо:

— Товарищ командующий (не зам командующего! — кто знает, что будет завтра, — правила хорошего тона он впитал с молоком Клары Цеткин и Розы

Люксембург), нe он бьет, это она его, когда выпьет, бьет...

— Что-о-о!!!

Когда генерал свирепел, в нем просыпались отцовские чувства, он переходил на "ты", и легкий акцент, который его красил, становился тем страшным подобием русского языка, на котором говорили только солдаты-таджики из стройбата.

— Ти, капитан, афицер, камунист, мущ-щ-ина! честный слова, ти пазваляишь, чтобы тебе бил женщина?!!! (еще более неповторимая кавказская жестикуляция).

У капитана вспотели даже пятки, начался озноб, — а это чревато воспалением легких.

— На каком этаже живещь?

— На п-п-ятом, товарищ генерал...

— Ва-азми и викинь ее на x... й с пятого этажа!!!

Её зовут Тилли Смит. И она доказала, что один школьный урок может стать разницей между жизнью и смертью..

Утром 26 декабря 2004 года Тилли гуляла со своей семьёй по пляжу Май Кхао в Пхукете, Таиланд. Это был их первый совместный зарубежный отпуск — рождественский подарок.

Пляж был прекрасен. Погода — идеальной. Но что-то было не так.

Тилли

Один из создателей теории управляемого ядерного синтеза академик АН СССР Михаил Александрович Леонтович не любил пиджаки, галстуки и всюду ходил, одевшись по-простому. Однажды он вместе с коллегами встречал в аэропорту делегацию из США, прилетевшую в Москву на симпозиум. Один американский профессор, получив багаж, стал искать носильщика. Ему на глаза попался Леонтович в поношенной ковбойке, и американец вручил ему тяжёлый чемодан и один доллар. Леонтович крякнул, но донёс поклажу до автомобиля.

Как же был поражён американский учёный, когда увидел, что симпозиум открывает этот знакомый ему носильщик.

В перерыве смущённый заокеанский гость подошёл к Леонтовичу с извинениями:

— Простите, я оскорбил вас своей долларовой подачкой. Давайте я её заберу.

— Нет уж! — гордо ответил Леонтович.

— Я этот доллар честно заработал.

Существует байка, что среди всех космических шуток и розыгрышей первое место, пожалуй, принадлежит шутке Оуэна Гарриотта.

В 1973 году этот астронавт входил в экипаж американской орбитальной станции "Скайлэб". Устроенный им розыгрыш офицера Центра управления полетами Роберта Криппена достоин навечно войти в анналы космонавтики.

С собой в космос Гарриотт захватил диктофон, на который его супруга наговорила несколько фраз. Когда в один прекрасный день оператор Роберт Криппен вышел на связь со "Скайлэб", Гарриотт ждал у передатчика с диктофоном. И между станцией и Центром управления состоялся следующий диалог:

— "Скайлэб", это Хьюстон, ответьте.

— Здравствуйте, Хьюстон, — бодрым женским голосом отозвалась станция — Это "Скайлэб".

Земля после секундного колебания поинтересовалась:

— Кто говорит?

— Привет, Роберт, — отозвалась станция.

— Это Хелен, жена Оуэна.

Криппен несколько секунд переваривал ответ, а затем с трудом выдавил:

— Что ты там делаешь?

— Я тут решила ребятам поесть принести. Все свеженькое, — успокоил его голос с орбиты.

Центр управления молчал около минуты, а затем отключился. Видимо, у офицера сдали нервы.

Это случилось в тридцатых годах, накануне Всемирной выставки в Париже.

Как-то раз в известную московскую типографию на Пятницкой улице явился старый наборщик. Он уже был на пенсии и зашел к своим приятелям просто повидаться и поболтать. Между прочим, он высказал такую мысль:

– В любой книге при желании можно обнаружить