Как мы ели чернильницы.

В начальной школе мы с гордостью носили значки октябрят, ведь на них был изображен Ленин. Ленин для меня в детстве был человеком, который жизнь положил, чтобы я жила счастлива) А я и радовалась, что живу в Советском Союзе – самой лучшей стране в мире, ведь в других – капиталисты безжалостно эксплуатировали рабочий класс. В общем, в детстве я была уверена, что мне очень повезло родиться в правильном месте (хотя детство было прекрасным, да и все остальное тоже – не жалуюсь).

Надо сказать, что Ленин был для меня примером для подражания, но я понимала, что его успехов я никогда не достигну: ну во-первых, я не буду так харизматично смотреться на броневике, во-вторых, я не выучу столько языков (у нас в классе висел плакат: Ленин знал 17 языков, Энгельс -19 языков, Маркс -21: я верила). А еще у нас в учебнике по литературе были истории про Ленина: как он бросил курить, как ходокам помогал и история, которая произвела на меня неизгладимое впечатление – как он ел чернильницы.

Если вдруг вы не в курсе, когда Ленин сидел в тюрьме, ему нужно было писать своим товарищам письма, но ручки у него не было, да и конфисковали бы написанное, и тогда он придумал гениальный план: писал молоком на полях в книге, а молоко наливал в чернильницу, слепленную из хлебного мякиша. Почему в тюрьме давали молоко и перья, история умалчивает, но это и была царская Россия, мало ли что у них в тюрьмах давали, может, и молоко за вредность). В общем, наливал Владимир Ильич молоко в чернильницу из хлеба, макал в молоко перо и писал свои мысли гениальные на полях, а когда жандарм заглядывал в окошко и спрашивал: "А что это Вы там, уважаемый, делаете? Уж не пишете ли чего крамольного? ", — Ленин быстро чернильницу съедал, а жандарм смотрел в книгу и ничего не видел, потому что как же ему молоко увидеть. А потом товарищи Ленина нагревали страницы, молоко проступало коричневыми буквами, и товарищи все переписывали.

Вот тут-то мы могли бы стать похожими на Ленина, и решили, во-первых, создать свое общество, называлось оно ТОТР (тайное общество троечников) – вот почему троечников: у меня были одни пятерки, но ТОПР (тайное общество пятерочников звучало хуже, ТОО (тайное общество отличников, вообще, ерунда какая-то). ТОТР — было емко и чувствовалась мощь и решительность). Мы учились во втором классе – этакие бунтари, а бунтари отличниками не бывают. И конечно, наше общество должно было передавать друг другу написанные молоком наиважнейшие послания.

И вот мы собрались у меня дома под большим секретом: надо было придумать Устав и клятву, ну и чем-то ее скрепить. А заодно попробовать написать письмо молоком из хлебной чернильницы. Первые чернильницы испытания не прошли: молоко вытекало, потому что мы просто вырезали из хлеба квадратики и сделали в них углубления. Не расстроились, понимая, что первый блин всегда комом. Съели. Начали лепить, сминали мякиш раскатывали и формировали что-то похожее на чернильницу, получилось кривенько, но молоко уже не выливалось. Корки, конечно, съели, как и первые чернильницы, но надо же было попробовать вкусно ли это. В общем, хлеб закончился, пошли за новым. Сделали, но в воздухе повис вопрос: где взять перья? Решили идти на улицу и искать голубиные, нашли одно, но оно лежало в пыли, и мы решили, что не гигиенично будет потом есть чернильницу, куда макалось перо голубя. Остановились на использованных стержнях от шариковых ручек.

Написали каждый пару строк, и с трепетом пошли нагревать над плитой. Что-то и правда проступило, но прочитать это было невозможно. Да и процесс уж очень хлопотный и долгий, хоть и вкусный). Недолго погоревав, мы создали шифр и еще пару месяцев передавали друг другу тайные послания, к невероятному любопытству одноклассников, которые перехватывая их, пытались расшифровать. Потом общество потихоньку перестало существовать – у нас появились какие-то другие идеи)

Сейчас вспоминая, я думаю, какое у нас было интересное детство, нам никогда не было скучно, мы постоянно что-то придумывали, а идеи не иссякали никогда)

P. S. Вот честно, только сейчас вспомнила, что сегодня День Рождения у В. И. Ленина. Все-таки осталась у меня с ним какая-то ментальная связь)))

Всем добра и интересных идей)

Лайфхак — если вам звонят из службы безопасности банка по поводу замеченной операции, отвечайте спокойно, но с азартом охотника:

— Минуточку, гражданин! Пожалуйста, оставайтесь на линии!

После чего прикрываете телефон ладонью, но не полностью, и орете во все горло:

— Вова! Я его засек! Выезжай с ребятами! Адрес на компе сфотай, молча, он на линии!

Затем в трубку, степенно, рассудительно:

— Благодарю за заботу службы безопасности банка о безопасности моего счета. Мне очень важна безопасность моего счета. Давайте уточним некоторые детали...

Ну и тому подобную хрень, если собеседник еще остается на линии. Но практика показывает, что трубку бросают раньше.

Я изучаю таким образом общественную репутацию имен. Если звать Альберта, Эдуарда, Васю или Петю, мошенники думают дольше. Если Лёху или Серегу, соображают быстро. На Вована, Толяна и Коляна реагируют обычно скептически. С Адольфа иногда непроизвольно ржут.

Довелось мне этим летом побывать в Каире. Завершив все свои дела и насмотревшись вдоволь на египетскую экзотику, я решил купить что-нибудь эдакое для души, с характерным восточным колоритом, чего в России не купишь. Естественно, путь мой лежал на базар. Есть такое местечко в Каире — Хан-аль-Халили (да простят меня правоверные за огрехи

История про парашютистку и её "промежность" мне напомнила рассказ одного знакомого, в молодости записавшегося на парашютный спорт.

Был он пацаном маленького роста, щупленьким таким заморышем. Но, как показали дальнейшие события, с характером.

Когда он пришёл в секцию записываться, там ржали все: у парашютистов, оказывается,

Мне было года 4, я была очень очаровательным, как, впрочем, и все дети, ребенком. В один из выходных мама с папой отправились в гости, естественно, прихватив свое драгоценное чадо, ехать надо было на трамвае остановок девять. Устроившись у окошка, я начала замечать, что привлекаю своим кукольным видом внимание всех. И для более убедительного успеха я начала петь:

— Ехали китайцы, потеряли яйца, Бабка думала малина — откусила половину!

Слушатели пришли в восторг, побледневшая мама прошептала, что нехорошо петь такие песни воспитанной девочке.

— А семейные песни петь можно? — спросила я, не дав маме открыть рот, выдала публике новый шедевр:

— Папа едет в Ленинград, мамин хахаль будет рад! Ладушки, ладушки — буду жить у бабушки!

Пока папа с мамой тащили меня сквозь валяющуюся толпу к выходу, я успела спеть последний шедевр несколько раз. Такого успеха у публики у меня больше не было!