Шёл июнь, практика. Жарко...

Их мастерская единственная выходила на улицу. Улица была с очень узким тротуаром. Окна были почти у самой земли, на окнах — опять же решётки. Когда мастер уходил, токаря развлекались тем, что поливали прохожих (особенно девчонок) СОЖью — смазочно-охлаждающей жидкостью, по консистенции оч-чень напоминающей мужскую семенную жидкость:) Добраться до них, естественно, никто не мог. Но всё это — присказка. Вот, где сказочка начинается!

Был среди них один парень, хачек, которого все звали Мурат. Так как летом была дикая жара, он остригся наголо и стал совсем похож на зека. Чтобы усугубить это сходство, он ещё приделал себе на грудь номер. Те, кто носил робу, часто писали на спине через трафарет "Не влезай — убьёт", "127/220" и другие надписи масляной краской, поэтому никто ничего не сказал.

Как-то прохожу мимо окон их мастерской — такая картина. Окна изнутри открыты. Мурат держится за решётку и воет оттуда:

— Люди, подайте что-нибудь поесть. Сидим в тюряге, света белого не видим...

И какая-то сердобольная бабушка останавливается и начинает с ним говорить (окна — почти вровень с землёй).

— Тяжко, милок?

— Ох, тяжко, бабуська. Голодом нас морят, бьют каждый день!

Через пять минут бабка пришла с сеткой продуктов и стала пихать ему через решётку хлеб, молоко и яйца.

Второй случай был у ларька, к которому в обед все бегали пить пиво. Мурат по простоте душевной пошёл туда прямо в зековском прикиде — лысый, в робе и с номером на груди. Номер он носил гордо, как орден. Как раз у ларька "козлик" с ментами останавливается. Мурат встал-таки в очередь, но оробел. Менты сначала злобно косились на него, потом он, видно, достал их своим видом, и они его обступили, стали расспрашивать. Он боится рта раскрыть, стоит, голову опустил. А они — где сидел и всё такое...

А мы, надо сказать, стояли рядом в белых халатах. Видя, что дело дрянь, мы подошли к ним и сказали:

— Так, спокойно, это — наш клиент!

Менты посмотрели на нас — кто такие?

— Больница имени Кащенко. Санитары.

— Это — псих, что ли?

— Да нет, просто шизик.

— А-а-а, что же вы его отпускаете?

— Да не, мы за ним смотрим.

— Ну давайте. — купили пиво и уехали.

Мурат незаметно спорол номер и стал ждать, когда вырастут волосы.

– А что ты предлагаешь? – спросил Артем.

– Давайте в клуб знатоков, в "Что? Где? Когда? " поиграем?

– Да ну, скукота! – протянул Глеб. – Дети, в каком году умер Александр Македонский? Я даже не знаю, чем он болел.

– Нет, там такие тупые факты не спрашивают. Я играл в школе, в вопросах всегда есть логика. Хотя отчасти ты прав, кое-что знать надо.

– Ладно, – постановил Артем. – Один раз сходим, вдруг понравится. Нас трое, и трех девчонок возьмем. Светку, Настю… – он мельком глянул на Ярика, – ладно, и Алену.

На бумажку на двери клуба "Сегодня у нас специгра" не обратил внимания ни Ярик, ни тем более остальные. Заняли столик, взяли у ведущего бланки для записи ответов, назначили Артема капитаном – эти ответы записывать. С любопытством оглядели команды за соседними столиками – где-то бородатые аксакалы, где-то такие же студенты, как они. Лиц, знакомых по телеэкрану, не нашлось: у них хоть и город-миллионник, но не Питер и не Москва.

– Первый вопрос, – объявил ведущий. – Прослушайте четверостишие Маяковского. "Я в Париже, живу как денди. Женщин имею до ста. Мой член, как сюжет в легенде…". Напишите последнюю строчку. Время пошло!

Все шестеро посмотрели друг на друга.

– Да, – протянул Артем. – Маяковский-то, оказывается, того… в выражениях не стеснялся.

– Я еще со школы помню: "Роясь в сегодняшнем окаменелом говне". Еще же в рифму надо придумать про его член.

– "От бурного ceкса устал"?

– "Переходит туда и сюда"?

– Ребята, – сказала Настя, – мне очень стыдно, но, кажется, я догадалась. "Мой член, как сюжет в легенде, переходит из уст в уста".

– Отлично, один ответ есть. Записываю. Но и пошляк же был Владимир Владимирович.

– Вопрос второй. В одном произведении о романтичном герое сказано, что он бороздит житейские моря на корабле с алыми парусами и ищет приключений на свой ИКС. Какое голландское слово мы заменили на "икс"?

Опять переглянулись.

– Что, – спросил Артем, – так и писать?

– После члена Маяковского – видимо, да. Подумаешь, членом больше, членом меньше.

– Но что именно писать? "Член"? Или прямо из трех букв как на заборе?

– Наверное, "хер", – предположил Ярик. – Есть же выражение "хер голландский".

– Ярик, а сколько всего вопросов?

– Обычно 36.

– И что, все будут про член?

– Не знаю, раньше такого не было.

Ответом на второй вопрос был "бушприт". Но в целом – да, все 36 вопросов оказались из категории 18+, если не про член, то про влагалище или анус. Знатоки иногда устраивают себе такое развлечение, это и называется "специгра" или "кубок Ржевского". Наши герои постепенно освоились, перестали краснеть и хихикать, даже заняли третье место и получили приз – маленький, но вполне реалистичный глиняный фаллос. Но неловкий осадок остался.

Чтобы сгладить эту неловкость, Ярик предложил:

– А пойдемте ко мне! Попьем чаю, поиграем в нормальные игры.

Пришли, попили. Спросили, какую игру он может предложить.

– Давайте в "горячо – холодно"? Один выходит в другую комнату, прячет какой-нибудь предмет – ну хотя бы наш приз, а остальные ищут. Помните, в "Джентльменах удачи" они играли?

– Это когда Косой вышел прятать, а вернулся со словами: "Хмырь повесился"? Ну давайте. Алена, пойдешь первая?

Алена едва успела выйти за дверь и тут же вернулась с призом в руках, одновременно белая и красная, тыкала на дверь пальцем и повторяла:

– Там... там...

– Что – там? Действительно Хмырь повесился?

– Хуже. Идите посмотрите. Ярик, я тебе этого не прощу.

Соседняя комната – это был кабинет мамы-дизайнера. Она делает дизайн витрин для местных магазинов. И берет домой образцы товара, чтобы прикинуть, как они будут лучше смотреться в витрине. Текущий заказ был от интим-салона. А еще у них есть кот, который обожает разбрасывать по комнате всё, до чего доберется. Он как раз добрался.

В общем, Алена, ничего плохого не ожидавшая, но еще под впечатлением от специгры, вошла в комнату и увидела сотни две живописно раскиданных по полу aн@льных пробок.

– Ярик, – сказал Артем, оглядев поле битвы, – Я всё понимаю, я не понимаю одного. Чем тебе стендаперы-то не угодили? Нормальные ребята, где-то даже скромные.