В метро некоторые мужички усаживаются на самое козырное, лобное место, широко расставляют ноги, как будто им вот-вот рожать, и хватаются рукой за него. Нет, не так — за НЕГО. Мужчины о НЁМ думают именно так — большими буквами.

В тот раз всё было типично: мужик сидел в вагоне по центру дивана, расставив ноги на ширину эго. Другие пассажиры скромно жались по краям. Мужик время от времени пробегал пальцами по своей трубе, скажем так. Вид у него при этом был озадаченный: с похожим выражением лица шарят по карманам в поисках пропавшего кошелька. Мужик музицировал слишком заметно. Мне в очередной раз стало жутко неловко: в вагоне было много женщин, причём пожилых. Некоторые из них отворачивались, стараясь смотреть в другую сторону.

Напротив этого паганини сидел старенький дедушка. Несколько деревенского вида, в кирзовых сапогах, с сумкой-тележкой, в которой он, видимо, ещё подвозил снаряды на передовую во время войны. Дедушка, как раз наоборот, внимательно наблюдал за солистом нашей местной филармонии. В глазах старичка засверкали задорные искорки.

Неужели дедок что-то ему ляпнет, подумал я. Ляпни, дедок, умоляю, ляпни, бормотал я про себя целую станцию.

И дедок ляпнул:

"Потерял чего, милок? "

Мужик вздрогнул и (я чуть не написал — выронил инструмент) отдёрнул руку.

Но было уже поздно.

Потому что дедушка громогласно закончил репризу:

"Хочешь, свой одолжу? Мне-то уж без надобности".

Данную историю мне рассказал один мой знакомый, который уже давно переехал "в нерезиновую". Произошла она лет 8 назад (далее, с его слов).

Дело было в новый год. Работал я тогда в отделе ИТ у одного из сотовых операторов, который давно уже куплен одной из компаний "большой тройки". Хочу отметить, что новый год очень серьёзное испытание

Лет 55 назад мы жили в Алма-Ате, на самом её краю, а рядом с нами, через огромный овраг был военный аэродром. Зимы там — ого-го какие, снега и мороза вдоволь, потому мы с другом (то-же 10-летним мущщщщиной) воскресным зимним утром встали на лыжи и покатили по окрестностям. Друг был сильно слабее меня, потому я впереди прокладывал лыжню. Неспеша, мы шли по самому дну оврага, как вдруг вверху, слева от нас сильно потемнело и лавина (человек 50-60) совершенно чёрных людей, до того стоявшая на вверху, на краю оврага, с криками, гиканьем и залихватским свистом, как лавина, полетели сверху на нас. Поняв, что мне не уйти от... от чего-то ужасного, я остановился и стал ждать судьбу, а дружок, забыв, что почти не умеет ходить на лыжах, на второй космической скорости, поднимая на целине огромную тучу снега, исчез за горизонтом...

В самом деле чёрные люди (настоящие выходцы из Африки, обучавшиеся в сссре военно-лётному мастерству), в чёрных комбинезонах "технарей", начали на ломаном русском просить одолжить лыжи покататься, т. к. у них снега вообще не бывает. Это меня развеселило и я дал им свои лыжи.

О, аллах, как они радовались этому, катались больше часа, а потом с поклоном вернули их мне. Хорошие ребята, оказались!

Работал я в одной конторе на протяжении пяти лет. Все эти 5 лет моя заработная плата была стабильной (не росла и не снижалась). Составляла она 48000. Весной этого года мне поступило предложение о трудоустройстве в компанию, которая оценивала мои труды дороже.

Я сообщил об этом событии ген. директору и предложил поднять мне заработную плату.

Когда я еще училась в школе, возвращаясь домой, села на свою маршрутку, уютно устроилась в самом конце, и, так как ехать мне предстояло почти час, расслабилась, задумалась о своем и не заметила, как осталась в ней совсем одна за исключением водителя и пассажира рядом с ним. Очнулась я, когда мы уже ехали по незнакомой мне дороге среди каких-то посадок. Испугалась сильно, но так как я была очень скромным ребенком — я не стала кричать, а тихо подошла к водителю и прикоснулась к его плечу, чтобы узнать, куда мы едем.

Представьте: вы — водитель маршрутки, который, высадив всех пассажиров, выключив свет в салоне, едете на пригородную заправку, тихо переговариваетесь с товарищем, и тут кто-то сзади кладёт вам руку на плечо... Удар по тормозам, нечеловеческий вопль обоих взрослых мужиков и мое растерянное лицо. Оказывается, они меня просто не заметили — маленькую, худенькую, замечтавшуюся в углу. Потом все вместе посмеялись, и они отвезли меня домой)