дефиците. Дошло до того, что британское Военное министерство через газеты официально умоляло граждан сдавать в армию свои личные театральные, скаговые и охотничьи бинокли. Но для масштабной войны этого было критически мало.

Германия, обладая лучшей в мире оптикой, тем временем задыхалась от британской морской блокады. Одним из самых болезненных ударов стала нехватка стратегического сырья, в первую очередь — натурального каучука, основные плантации которого контролировали страны Антанты. Каучук был жизненно необходим для автомобильных шин, изоляции кабелей, прокладок для двигателей и производства противогазов. Немецкие химики пытались создать эрзац-резину, но её качество в те годы не выдерживало критики — грузовики на литых суррогатных шинах буквально разрушали сами себя из-за вибраций.

В августе 1915 года британское Министерство вооружений через швейцарских посредников попыталось тайно закупить партию оптики у Carl Zeiss. Немцы довольно быстро вычислили конечного заказчика, но вместо возмущения предложили прагматичный бартер.

Условия были предельно простыми:

Британия обязалась поставить Германии натуральный каучук (чаще всего упоминается схема, при которой британцы закрыли глаза на транзит стратегического сырья через нейтральные страны).

Германия обязалась передать британцам десятки тысяч (по разным данным, от 10 000 до 32 000) первоклассных биноклей и оптических приборов.

Сделка состоялась. В результате возникла совершенно сюрреалистическая ситуация: британские снайперы и артиллеристы убивали немецких солдат, глядя в превосходные немецкие прицелы Carl Zeiss, а немецкие солдаты доставлялись на позиции на грузовиках, обутых в шины из британского каучука.

продавцу нервный тик, набрать дома 98 копеек нереально, тащить домой 2 копейки неудобно, а ещё на такую сдачу ничего не купишь. В общем, стояли мы с ней через день в той очереди, и каждый раз вслух делали вывод, что взрослые дибилы.

Потом доросли до высокой моды. Вся мода заключалась в купленых джинсах. Их носили вообще куда только можно (и нельзя). Потом джинсы стирались и снова носились как новые. И так год. До покупки следующих. Все просто. И голову не надо ломать, что надеть.

А начес и лак для волос, помните? Эта челка, которой можно было дрова рубить? Вообще у лака "Прелесть" было куча преимуществ. Там вам в одном флаконе и лак для волос, и дихлофос, и спрей. А когда он заканчивался, тогда — опа! — набултыхивалась водичка с сахаром, и челка снова стояла, как новогодняя елка.

Вы никогда не стояли 4 дня в очереди в бартерный магазин за кроссовками? Вы не знаете жизни!

На наших глазах прошла эволюция. Я сама слушала бобины. Потом кассеты. Потом диски. Потом мр3. Потом мини-диски. Потом флешки. Торренты. Онлайн. Блю рей. Это почти, как застать динозавров. Мои дети так обо мне и думают.

Были лосины. Средневековье. Но Израиль переименовал их в тайцы и до сих пор поголовно носит.

Кто помнит, что такое капор? Это капюшон из ангорки. Желательно цвета вырви-глаз. И с ворсом, который забивался в рот, нос, уши, застревал в челке, ресницах, а отдельные ворсинки находили даже на носках или уж в совсем интимных местах. По ворсу можно было определить маршрут человека, а по количеству опавшего ворса узнать сколько времени он там находился. Поэтому все чесались, слезились, но продолжали носить это.

Куртки. Куртки были что надо. Всех возможных ядовитых цветов. Красили их сто пудово в китайском атомном реакторе. Ибо чтобы произвести такой цвет, а потом еще и пошить, а потом еще и носить. Ну в общем, радиация как она есть.

Но самой крутью были две вещи. 99 модель Лады и сотовый. Если она у тебя была 99ка- ты бог.

А сотовый. Ну вот представьте кирпич. Только черный. Вот это сотовый. Их было 3 штуки на город. И владельцев двух мы знали лично. Гордость невероятная.

Шо там еще?

Челноки. Семечки в мешках и бабульки. КВН. Просто Мария. Спирт.

Кстати, вы давно просматривали фото их 90х? Я так не ржала вообще никогда. Просто наглядное пособие для журнала "Колхоз". По ним можно писать научный труд "Обратная эволюция". Снимать документалку "Не перевелись еще в нашем отечестве". В общем, вариантов море. Выбирайте.

мест за одним столиком не было, папу с мамой посадили за один столик, а меня, шестилетнего пацана, аж в другом зале с какими-то двумя хмырями.

Стол был сервирован на троих. Официантка принесла мне тарелку с котлетой и картофельным пюре и стакан компота. Борщ я ненавидел из-за вареной капусты, поэтому я его в расчёт не брал, хотя его тоже принесли. Также на столе была общая тарелка с хлебом и тарелка с тремя цилиндриками масла. Почему-то именно эта форма делала его особенно вкусным.

Несколько оглушённый электрическим светом и гулом полного ресторана, но помня о правилах этикета, я попытался завязать непринуждённую светскую беседу.

— Планета Юпитер почти целиком состоит из водорода и гелия. — сообщил я доброжелательно, болтая под скатертью ногами в сандаликах.

Мои соседи по столу ничем не выразили интереса к этому факту. Почему-то они на меня ни разу не посмотрели.

— Вот наш парторг точно состоит, [м]лять, из водорода, — как-то натужно и пришибленно сказал один. Второй промолчал, мрачно глядя исподлобья в зал. Руки он держал по обе стороны от своей тарелки с неровной коричнево-синей котлетой, приваленной вареными рожками.

— Дизентерия — это кишечная инфекция, которая передается через грязную воду, продукты питания или грязные руки, — поделился я, скользнув взглядом по черным каёмкам на ногтях пролетариев.

Как бы в ответ на это, мрачный взял в одну руку вилку, а в другую ложку и начал методично, как будто орудовал шанцевым инструментом, ломать котлету на маленькие кусочки и перемешивать эти кусочки с сероватыми рожками и подливкой. Такой способ поедания был мне внове, поэтому я смотрел во все глаза, не таясь — авось чему новому научусь. Затем хмыри один за другим взяли по куску хлеба и намазали их маслом.

— Моя любимая сказка про пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что, — излучая дружелюбие сказал я. На это было ноль реакции.

— А недавно мы читали книжку братьев Гримм...

Натужный хмырь неопределённо хмыкнул и, показывая неожиданную осведомлённость в творчестве сказочников, довольно громко сказал глядя на проходившую мимо официантку: "Сатри, вон Красная Шапочка пошла. Нужно сегодня ночью её заарканить! " и начал громко стуча ложечкой размешивать сахар в чае.

Я, несколько сбитый с толку, сидел глядя на свой продуктовый набор, представляя, как официантка убегает по прерии, бестолково размахивая руками, а хмырь, размотав над головой лассо, ловит её петлей и утаскивает по каким-то темным делам своими плохо вымытыми руками.

И тут пришибленный сделал конкретно непацанский ход. Он поддел вилкой одинокий светло-жёлтый цилиндрик и со словами "А вот где тебе масла взять, парень, я не знаю... " размазал его по куску хлеба. Я не верил своим глазам. Чужую пайку захавать — это каким же опущенным надо быть! Во дворе за такое могли спросить, но видно хмырь был из каких-то других дворов. Я встал, вежливо задвинул назад стул, холодно кивнул и ушёл в соседний зал.

По дороге мне попалась давешняя официантка. Я счёл нужным предупредить её об опасности:

— Тетя, вон тот дядя вас обозвал красной шапочкой и сказал что сегодня ночью вас надо заарканить!

— Вот с@ка, я ему самому щас приарканю, — неожиданно сказал мужик в красной рубахе снимая на ходу фартук.

— Щас я кому-то ребра почешу шабером.

— Женя, не надо, — тихо попросила пожилая, как мне тогда казалось, девушка двадцати пяти лет...

— Да чо не надо-то, чо не надо, когда я давно хотел этому пи... — дальнейшее утонуло в гуле человеческого улья и, честно говоря, не поддаётся восстановлению за давностью лет. Меня тронули за плечо. Я поднял голову — это была мама.

Мы пошли за столик родителей, и мама уговорила другую официантку принести мне всё сначала, включая цилиндрик масла и, к моему негодованию, новую порцию борща.